А то мою зажигалку забрали, а табачок без огня не распалишь, – посетовал капитан.
– Зажигалку вернем, но потом… По уставу не положено. – Старший лейтенант Романцев пододвинул коробок со спичками: – Возьмите.
Капитан извлек из кармана пачку с папиросами. Привычно смял полый фильтр и сунул его в уголок рта. После чего, чиркнув о коробок спичку, задымил табачком. По комнате распространился сладковатый запах «Герцеговины Флор»."
"Внутри Романцева зародился холодок, знакомый каждому охотнику, вставшему на свежий след.
Собственно, он и был самым настоящим охотником, правда, его цель – человек, хищник куда более опытный и изворотливый, требующий у него особых качеств. И одного интеллектуального и физического превосходства в столь сложном противоборстве было явно недостаточно. Следовало обладать интуитивной проницательностью, чтобы распознать врага в самых неочевидных ситуациях.
Сейчас был тот самый случай.
– Значит, предпочитаете «Герцеговину Флор»? – дружески спросил Тимофей.
– Именно так, – широко улыбнулся капитан. – Надеюсь, контрразведкой не запрещено? Все-таки такой табак курит сам товарищ Сталин.
– Не запрещено, курите, – усмехнулся Тимофей Романцев. – Вот только где же вы им разжились? Любой табачок на передовой редкость, даже офицеры раскуривают махорку, а уж «Герцеговина Флор»… – Романцев сделал затяжную паузу, – это и вовсе неслыханно!
– Достался по случаю… В госпитале с лейтенантом одним лежал… танкистом. Как-то закорешились мы с ним, вот он и презентовал мне две пачки.
Ему эти папиросы жёнка привезла… Я ведь тоже до этого махорку курил, вот только она закончилась. А «Герцеговину Флор» я не каждый раз курю, только по особому случаю.
– Для форса, что ли?
– Можно сказать, что и так.
– А сейчас какой случай?
– Никакого. Была бы махорка, так закурил бы ее.
– А куда вы направляетесь?
– В запасной полк армии. В предписании написано…
– А из какого госпиталя вы прибыли?
– Вяземский военный госпиталь номер пять.
– Широко улыбнувшись, добавил: – Наверняка там одна сестричка меня вспоминает… Впрочем, мне тоже есть что повспоминать. Кроме раны, она мне еще и душу подлечила.
– А куда было ранение?
– Сквозное ранение бедра. – Папиросу он уже докурил и положил окурок в стеклянную пепельницу, предварительно затушив огонек. – На первый взгляд вроде бы ничего серьезного, но проваляться пришлось с месяц. Если не верите, могу показать, где именно.
– Не нужно. Я верю.
