Ну погорячилась малость, с кем не бывает.
Иван Александрович сумел подавить улыбку.
– Я передам ваши слова товарищу Сталину.
– Обязательно передай. Там, в комнате, кто-то мой глиняный горшок разбил, я в нем молоко хранила. А еще миску расколотили… Так ты ему скажи, что я не сержусь, с кем не бывает. Мало ли чего! Пойду на базар, еще куплю, они нынче не такие дорогие.
– Сообщу непременно. Пойдемте в дом, – сказал Серов.
Прошли в комнату, по-армейски прибранную, чистую, уютную, на полу ни пятнышка. Иван Александрович подвел хозяйку к чулану с продуктами и сказал:
– Здесь крупы, мясо, колбасы, фрукты.
Все эти продукты товарищ Сталин оставил вам… за причиненные неудобства и в благодарность за постой.
Хозяйка всплеснула руками:
– Мамочка моя, я такого добра сроду не видала. – С некоторым сомнением, очевидно услышав в словах Серова какой-то подвох, переспросила: – Так это все мне или как?
– Это все ваше до самой последней банки.
– Даже и не знаю, как и отблагодарить товарища Сталина, – расчувствовалась хозяйка.
– У меня на огороде чеснок растет, самый лучший в деревне! За ним ко мне даже из соседнего села приезжают. Так я могу его надергать, вы ему передадите?
– Как-нибудь в следующий раз, – заверил Серов.
– А в следующий раз, когда у меня товарищ Сталин остановится, так я непременно этого чеснока ему в суп положу.
– Думаю, что товарищ Сталин останется доволен, – с прежней серьезностью продолжал комиссар второго ранга Серов. – Он любит острую кухню.
Попрощавшись с хозяйкой, Иван Александрович уехал на аэродром.
* * *Ранним утром адмиралу Канарису доложили об уничтожении спецпоезда. По заверению командира летной эскадры, сбросившей бомбы, эшелон разлетелся на мелкие щепки. А то, что от него осталось, вспыхнуло мгновенно. Так что у Сталина и его сопровождения, находившегося в вагонах, не было ни малейшего шанса уцелеть.
Нужно было сообщить о случившемся Гитлеру, но Вильгельм Канарис медлил. Дважды он поднимал трубку с твердым намерением позвонить в рейхсканцелярию, но всякий раз что-то его удерживало – клал ее обратно.
О произошедшем русские молчали, и это было странно.
Спешить с сообщением о смерти Сталина не следовало: не исключено, что в этот самый момент тот просто отлучился из поезда и наблюдал со стороны за его разрушениями. С минуты на минуту разведка должна будет или опровергнуть, или подтвердить гибель Сталина.
С момента бомбардировки как-то незаметно минуло еще два часа.
