Он был убит кинжалом точно в сердце. Я бы даже сказал, очень профессионально. Один сильный удар – и человека нет. Такое редко случается… Я пришел в прокуратуру из контрразведки, до этого служил в Двадцать третьей армии и хочу сказать, что таким поставленным ударом владеют диверсанты. Тело мы оставили на месте. Посчитали, что вы должны сами на него взглянуть.
– Где именно вы находитесь?
– От вас место преступления будет недалеко, минут двадцать по семнадцатой трассе.
– Спасибо, товарищ майор, немедленно выезжаю, – произнес Романцев.
Положив трубку, вышел из кабинета; подозвав скучающего старшину, сказал:
– Хватит зевать, старшина, поехали!
– Куда? – тотчас поднялся старшина.
– Тут недалеко, километров пятнадцать будет.
* * *Еще через двадцать минут были на месте. Убитый сержант, совсем молодой парень, со множеством веснушек на переносице, лежал в кустах разросшегося колючего боярышника. Глаза у него оставались открытыми и удивленными, в которых пряталась вселенская обида, – почему так несправедливо обошлась со мной судьба.
Убит не на войне, геройски поднявшись над бруствером, а в глубоком тылу, предательским ударом в сердце.
Здесь же, на месте преступления, находились два офицера – лейтенант и капитан, из военной прокуратуры, и очень въедливо и подробно, что свойственно людям этой профессии, описывали случившееся.
– Орудие убийства нашли? – спросил Романцев у капитана, бывшего в этой группе старшим.
– Обыскали все вокруг, но, увы, его нет, – посетовал капитан. – Скорее всего, преступник забрал его с собой.
Одно непонятно, почему убили именно этого сержанта? Да и грузовичок машина приметная. Просто так на ней не поездишь. А у вас имеются какие-то версии, товарищ старший лейтенант?
– Сейчас трудно что-либо сказать, – уклонился Романцев от откровенного ответа. – Нужно внимательно все посмотреть.
Тимофей внимательно осмотрел труп. На гимнастерке красный след от крови. Галифе перепачкано землей – убили его не здесь, где-то в другом месте, после чего перетащили труп к кустам, подалее от людских глаз.
"
"Тимофей Романцев вернулся к дороге. Так оно и есть – трава на обочине примята: немой свидетель того, что труп протащили именно здесь. Наклонившись, Тимофей внимательно осмотрел место преступления, прошел вдоль тропы, всмотрелся в примятость, в пообломившиеся ветки. Романцев и сам не знал, что именно разыскивает в густой и высокой, по самое колено траве, но был обязан обследовать каждый сантиметр поверхности, в надежде отыскать хоть что-то.
