А вот какое именно задание, сказать не могу, военная тайна.
– Мне нужно разрешение для доступа в запретную зону, – продолжал настаивать красноармеец, возвращая командировочное удостоверение."
"– Упрямый же ты, однако… Послушай, боец, если я не проеду в штаб, так ты сорвешь приказ. Тебе неприятности нужны? Или ты в штрафную роту захотел? – Повернувшись к Храпову, приказал: – Езжай прямо!
Грузовик неспешно тронулся.
Отскочив в сторону, автоматчик передернул затвор, наставив ствол на водителя; грозно предупредил:
– Стой!.
. Буду стрелять!
Кабина грузовика оказалась под перекрестным огнем – ни одного шанса, чтобы уцелеть или хоть как-то укрыться в стесненном пространстве. По спине Свиридова неприятно пробежал холодок при мысли о том, что может произойти через несколько секунд.
– Тормози!! – Храпов остановился. – Вы из какой части?! – в отчаянии выкрикнул Свиридов в окно. – Вы что, язык, что ли, проглотили?! – Бойцы хранили молчание. Ладно… Я еще выясню, кто вы такие, вот тогда у нас будет совершенно другой разговор.
Поворачивай давай, – повернулся он к Храпову.
Грузовик развернулся и поколесил в обратную сторону. Автоматчики терпеливо проследили, когда машина съедет на дорогу, а потом зашагали вдоль леса.
– Куда теперь? – спросил Храпов.
Вытащив карту, Свиридов внимательно осмотрел ее и, начертив на ней небольшой крестик, сказал:
– Давай вот сюда.
Через двадцать минут подъехали к небольшой будке, стоявшей у железной дороги. Быстро написав на клочке бумаги сообщение, Свиридов вышел из машины и положил записку в тайник (под большой камень, припертый к стене будки).
Вернувшись к машине, скомандовал:
– Поехали! Время дорого.
Глава 21
Сибирские дивизии – крепче всякого оружия
Через окно Иван Серов увидел, как к командующему фронтом Соколовскому подскочил пожилой капитан, видно, оставшийся за старшего при узле связи, и, молодцевато козырнув, доложился. Терпеливо выслушав доклад, генерал-полковник отпустил служивого восвояси.
Член Военного Совета Булганин стоял немного в стороне и беседовал с девушками-связистками. С небольшой заостренной бородкой и мягким голосом он внешне напоминал земского врача и вызывал расположение у всякого, кто с ним общался.
Иван Серов вышел из дома и, поздоровавшись с Соколовским и Булганиным, сказал:
– Товарищ Сталин живет вот в этом срубе, с нетерпением ждет вашего доклада.
– Сруб хороший, я сам в нем проживал, – довольно отвечал Соколовский.
