Может, дед из таких?
– То что нужно, Сереня, – пробурчал Фока. – История в самый раз. Меньше всего охота думать, что дед идет сзади и хочет моей крови.
– Он уже волк, – ответил Серега. – Обратился. Скачет за тобой на четырех ногах.
– Может, заткнешься? – попросил Фока.
– А может, лучше пальнем?
Солодовников-младший осклабился, так что в темноте блеснули его белые зубы. Зубы были загляденье. Ганин, обе челюсти которого испортила своим чадом и плохим климатом Москва, не раз с завистью наблюдал, как Серега раскалывает зубами орехи и открывает пивные бутылки.
При мысли о пиве он размечтался.
– Пивка бы…
– Холодного, – подхватил Степан.
– Кружек пять, – сказал Серега.
– Мины, пацаны, – пробурчал Фока. – Гадом буду, лес полон военных мин.
В конце концов Ганин скомандовал «привал». Идти больше не было сил. И когда кончились разговоры о пиве, когда рассказали все матерные анекдоты и пошлые случаи из жизни, а жижи под ногами и веток, норовящих выколоть глаза, по-прежнему не убавлялось, стало ясно: Мысков сегодня им не видать.
– Стоп, парни, – Ганин бросил рюкзак на землю. – На сегодня все.
Место было более-менее сухое и ровное. Умирая от усталости и похмелья, которое сопровождало их весь этот долгий день, бросили спальники на землю. Постановили спать без костра – решение было принято, когда зашел разговор о том, кому идти за дровами. «Обойдемся!» – высказались все единогласно.
Перед тем как заснуть, Ганин еще раз достал карту. Светя фонариком, вгляделся в нее.
– Что-нибудь понимаете? – спросил он Виктора Сергеевича.
Тот приподнялся, опершись на руку, и тоже всмотрелся в развернутый Ганиным лист.
– Ничего, – сказал после паузы.
– Вот и я тоже, – ответил Ганин."
"Они взяли на вооружение бумажные карты, когда стало ясно, что электронные навигаторы в лесу летят один за другим. Казалось, само пространство отвергает технику: навигаторы отлично работали в городе, в поезде, в самолете, но в лесу начинали выдавать безумные координаты, искрили, самовольно выключались и включались снова, совершенно потерянные…
Тишину разорвал тяжелый храп.
По опыту прошлых ночевок Ганин знал, что храпит Степан Солодовников и что если он начал, то теперь будет продолжать до утра.
Ганин поморщился. Храп Солодовникова-старшего напоминал армагеддон, убийство слона в джунглях, победу звезды смерти, все самое тревожное, чего можно ждать от жизни. Тычки в бок не помогали. Свист не помогал.
