Главный из них тут же начал мямлить:
– Но, послушайте, Пал Викентьич, у нас же нет оборудования, мы думали, мы едем на один день…
– Оборудования достаточно, еды мы вам дадим, – отрезал губернатор, мгновенно переключаясь с благодушного состояния в жесткий режим. – Снимете по-быстрому кино, репортаж или как это у вас называется и вернетесь!
– Но, Пал Викентьич…
– Что, Пал Викентьич? Привыкли вы обретаться в губернаторской столовой! А вы попробуйте-ка поработать в поле, как нормальные люди работают! Попашите – на воздухе, на земле – землица-то какая у нас, а! Чудодейственная! Еще мне спасибо скажете, когда вернетесь.
– Павел Викентьевич! – шагнула вперед Галина Веденеева. – Я тоже… В смысле, я тоже не могу. Я уже неделю здесь. Мне материал надо сдавать, его редактор ждет…
– А вы, милочка, я давно хочу спросить – кто вы будете, прелестное создание?
– Галина Веденеева, – подсказал секретарь. – Районная газета «Зов Новгородчины».
– Ах, «Зов Новгородчины»! – обрадовался губернатор. – Так я хорошо вашего редактора знаю! И я даже знаю, что это мы – и я лично – ежемесячно перечисляем бюджетные деньги на поддержание районной прессы.
Не беспокойтесь об этом, Галочка! – Он приобнял журналистку за талию. – Идите в поля и творите! И сделайте хороший материал! А с вашим редактором я этот вопрос решу.
Он повернулся к секретарю:
– Возьми на контроль, Алеша.
Секретарь кивнул, как вышколенный дворецкий в английских фильмах.
Настал черед Ганина попытаться устроить демарш.
– Уважаемый, – сказал он.
– У меня люди устали. И если уж быть совсем честным: мы планировали сворачивать сезон и разъезжаться по домам.
– Андрей, – губернатор положил руку ему на плечо. – Еще неделю, Андрей! Губернатор просит.
– Никак не могу.
– На минуточку, – вмешался в разговор пресс-секретарь. – Если губернатор просит, ему не отказывают.
Ганин вперил в пресс-секретаря взгляд – пустой, как у коровы, затянутый поволокой, и сказал:
– Высуньте язык у него из жопы, Алеша.
Взгляды такие Ганин подсмотрел у боксеров.
Дело было на чемпионате страны, где он оказался случайным зрителем. Выражение глаз боксеров, шатающихся у ринга и в зале, очень его поразило. Эти люди смотрели вокруг себя так, словно никого больше не существовало. И этот взгляд, полный презрения к миру, осознания собственной силы и отсутствия большого ума, так понравился Ганину, что отныне, потренировавшись, он применял его от случая к случаю – срабатывало на парнях и покрепче губернаторского секретаря.
