Да и хрен бы полуголые простолюдины отдали все тела защитникам. Часть бы они явно распотрошили и продали на чёрном рынке. А князь точно не хочет терять доход от продажи зелий, изготовленных на основе демонских органов. Поэтому он и не будет больше раздавать оружие простолюдинам.
— О времена, о нравы, — пробормотал я, прикрыл рукой зевок и принялся вяло размышлять над своими дальнейшими шагами, включающими обустройство базы и сбор команды, нужной для того, чтобы побыстрее набрать душ.
Мысли текли все медленнее и медленнее, а настрадавшееся тело постепенно расслаблялось.
И вскоре мой разум вырубился.
Мне приснился дивный сад. Листья пальм тихонько шелестели под порывами ласкового ветра, по голубому небу плыли белые барашки облаков, а лучи яркого солнца отражались от круглого спокойного озера, окружённого мягкой изумрудной травой.
Матушка сидела на берегу, нежно гладила меня по волосам и тихонько шептала бархатным голосом:
— Спи, мой котёнок. Спи. А мама-кошка сейчас намурчит тебе сказку… м-м-м… Жили в краю далёком, в домике на берегу, котята.
Храбрые и ловкие. Жили они в мире и согласии. Но однажды пришли в их домик ящеры. Злые и противные. Они даже по утрам зубы не чистили…
Внезапно мой сон сменила тьма, а затем посыпались фрагменты из прошлого. Сражения, кровь, лишения. Однако, когда я резко открыл слегка влажные глаза, перед моим внутренним взором стояли не битвы, а улыбающееся лицо матери. Одной из сильнейших магинь, чья магия смерти повергала в ужас орды ящеров.
— О, сам проснулся! — возбуждённо прохрипел Аким, прыгая по подоконнику.
— Вставай! Вставай скор-рее! У реки прорыв начинается! Сам погляди, гар-р-р!
Стряхнув остатки сна, я мигом слетел с кровати и посмотрел за окно, где всё ещё царила ночь. В районе моста из-за шиферных крыш домов вырывались бледно-зелёные сполохи, быстро наливающиеся яркостью и глубиной цвета.
— Точно прорыв! — радостно выдохнул я и накинул плащ.
Выскочил из квартиры и спустился на первый этаж, где обнаружил, что входная дверь дома закрыта на ключ.
Последний торчал из замка. Но я пока не стал выходить, а глянул на дежурившего около двери небритого толстяка, мирно похрапывающего на табуретке. Над ним на стене висел стационарный телефон, явно служащий для того, чтобы поднимать тревогу в случае прорыва."
"— Эй, плюшевый Цербер, закрой за мной дверь, а то демоны ещё ворвутся, — грубо потряс я его за мягкое плечо, а вот затем несколько раз со скрежетом повернул ключ, открыв заскрипевшую дверь.
