Когда самый сильный человек ломается и больше не желает жить. Я тонула в своем горе, и не замечала, что отец прощается со всеми, завершает дела… Четыре месяца он вставал по утрам, ездил на кладбище к маме, посещал друзей, ходил к нотариусу… Он готовился оставить меня, но при этом, позаботился о том, чтобы я не голодала. Дал указания друзьям, которые часто названивали мне после его похорон, узнать нужно ли чего-нибудь. Я всех отталкивала.
Папа ушел с улыбкой на губах. Таким я обнаружила его в спальне — уснул и больше не проснулся.
Сердце не выдержало, как сказал врач скорой.
Осуждала ли я папу? Нет. Он любил нас обеих. Но к маме его чувства были запредельными. Он как преданный пес, что после смерти хозяина тоскует и зовет свою смерть. Я не могла его винить, я всегда сердцем чувствовала, что папа не сможет без мамы. Так и вышло.
А сейчас, стоя под деревьями и слушая печальный перезвон его листьев и цветков, я вспоминала каждый светлый момент в жизни подле родителей. Я четко видела их лица: безмятежное папы, который с обожанием смотрел на широко улыбающуюся маму.
Какие они красивые! Нежные, родные, мои… Я беззвучно плакала, но не от боли. От радости, что память о них подарила забытое тепло. Казалось, что с каждым затихающим звуком скирхе, я получаю по одному поцелую от родителей, их объятью. Слышу шепот мамочки, которая обещает, что я справлюсь со всеми невзгодами и обрету свое счастье. Слышу наставления отца, который повторяет когда-то уже сказанные мне слова: бить так, чтобы запомнили и боялись подойти, а если прощать, то без оглядки на прошлое.
Всем сердцем и душой. И не забывать о том, что второй шанс никогда не должен стать третьим."
"Мелодия кончилась внезапно, а пение завершилось на пронзительной ноте, оставляя на душе светлое, яркое и доброе чувство: я не одна. Мои родители живут в моем сердце. Украдкой утерев слезы, которые невольно лились из глаз, я обернулась к орте Сигурану и позвала его.
— Спасибо вам, — глядя я в его мудрые, проницательные глаза, произнесла я.
— Спасибо вам за это чудо.
Я подавила в себе порыв обнять старца. Сейчас это было бы лишним. Мне, конечно, нужным, но лишним.
— Мне кажется, леди Сабина, вы не тому благодарности расточаете.
Надо же, я уже и забыла о муже. Правда, он о себе не забыл.
— Ваше высочество, — склоняюсь в реверансе. Хорошо хоть тело натренированное и само опускается, а то боюсь, я бы с такими вывертами точно бы не справилась.
Оправдываться перед мужем никакого желания нет.
