Она держалась и улыбалась, и заставляла окружающих верить, что все будет хорошо. Маме стоило лишь улыбнуться, прищуриться, как-то по-особенному, по-своему, и тяжёлой камень на душе исчезал, ледяная рука, что гадкой змеей держала сердце, разжимала свои скользкие пальцы. Мама болела, но ни разу не дала мне усомниться в том, что мой развод — пустяк, что эта не та боль, с которой мы не справимся. Главное, что я жива и впереди у меня открыты новые дороги. А предательство, так оно счастье никому не принесет. Все вернется бумерангом к тому, кто посмел обмануть доверие и ударить в спину.
Я до последнего не сомневалась в том, что мама справится с недугом. Я не допускала мысли, что ее может вот так не стать. Я винила себя, потому что именно моя трагедия в личной жизни послужила катализатором.
А отец… Он всегда был стойким оловянным солдатиком: наша опора, наш надежный тыл. Его имя означало мужество и мощь, и я с детства твердо знала, что папа — никогда не даст нас в обиду, что он сделает все, чтобы его две девочки, как он нас называл, были счастливы.
Папа не был романтиком, не любил пустой болтовни, не выражал бурно своих эмоций. С мамой у них был огромный контраст, как будто небо и земля, день и ночь. Я часто изумлялась, как же они сошлись? Такие разные, непохожие? Но чем старше я становилась, тем лучше понимала, что именно такие пары составляют основу счастливых и благополучных семей.
На моей памяти отец плакал лишь дважды. На моей свадьбе и после того, как умерла мама. Меня не было в больнице в момент, когда мамочка навсегда закрыла глаза. В тот день она вдруг отправила меня в любимую кондитерскую за шоколадными пирожными. И я, радуясь тому, что у нее появилось хоть какое-то желание, не посмела ослушаться.
Она знала. Уже тогда знала, что ей осталось недолго. И понимала, что вид воющего над телом отца добьет меня. Мама не хотела, чтобы я это видела. Потому что папа был нашей скалой, нерушимой, надежной.
Мама знала, что отец замкнется в себе и больше не проронит ни слезинки, ни во время похорон, ни после… Она ошиблась во времени, я приехала в больницу с пирожными, когда отец цеплялся за ее тело и не желал его отдавать. На моих глазах его скрутили и что-то вкололи.
Страшно — это не когда тебя предает любимый человек, страшно, когда рушится твой мир. Твой настоящий мир, с трепетом и любовью созданный твоими родителями.
