Иначе — не могу. У нас с Маратом всё отлично. За исключением его беременной жены, о которой мне нужно сказать. Но как же мне не хочется этого делать, твою мать!
Ладно, поговорю с ним вечером, наедине.
А пока иду на кухню. Хозяйничаю там, уже запомнив этот дом наизусть. Решаю сварить малышке куриный бульон, чтобы она быстрее поправлялась.
Но вместо того, чтобы заранее нарезать вкусную зелень — чувствую на своей шее горячее дыхание.
— Я соскучился по твоей еде, — Марат неожиданно касается уха, вызывая мириады мурашек.
Я дёргаюсь, роняю на столешницу нож. — Эй, не порежься.
— Это — Снежке, — произношу, смущённо смотря на дощечку с зеленью. — Если тебе что-то останется, можешь доесть.
— Как же ты ко мне плохо относишься, — выдыхает мужчина. — Не готовишь мне, зараза. На меня не рассчитываешь. Оставила голодного мужика…
— Ладно-ладно, — улыбаюсь. Надавил на жалость. — Я приготовлю тебе что-нибудь другое. Заслужил.
— Хм, правда? Чем же? — заинтригованно спрашивает. Коварный жук! Прекрасно знает, но нет, хочет, как всегда, услышать эти слова от меня.
— Ну-у-у, ты подарил мне телефон, — улыбаюсь. Загибаю один пальчик. — Я вновь обрела отца…
Лёгкий смешок за спиной делает мою улыбку ещё шире.
— А потом ты спас меня от отчисления, — второй пальчик.
— Надо же кому-то выручать тебя, когда твоя задница так жаждет приключений, — шепчет заботливо. Хочется заурчать как кошечка, поластиться, но это быстро проходит. Вся эта ситуация со Снежкой меня жуть как нервирует.
— Вот да, — соглашаюсь с ним.
— В паре обязательно должен быть один неадекватный человек. И знаешь, это точно не я.
— Ах вот ты как.
Лёгкая щекотка заставляет елозить у него в руках. А потом и вырываться, когда его горячие пальцы становятся настойчивее.
— Пусти, пусти! — кричу и пытаюсь вывернуться. Но только утыкаюсь в могучую грудь, водя носом по чёрной рубашке. Как же он восхитительно пахнет! И дело не в духах. От него веет мужественностью, надёжностью. У меня никогда раньше такого человека рядом не было.
— Не пущу, — произносит Марат, наклоняясь.
Взгляд мой сам на его губы падает. Развращает меня. И наши мысли о поцелуе сходятся. Мой мужчина наклоняется, целует меня в губы, а я не сопротивляюсь. Увлекаюсь таким чувственным, страстным поцелуем, скорость которого усиливается.
Марат надавливает мне на затылок, и теперь даже если захочу — не смогу оторваться.
Обвиваю его шею, пока всё внутри пылает огнём. В животе снова поднимается рой бабочек, порхающих из-за нахлынувших чувств.
