А у самой в кармане телефон вибрирует, ну кто там еще? Приходится вытащить гаджет. На экране входящий от Германа, и это не только я замечаю, к сожалению, Соболев тоже.
— Только не говори, что решила с ним замутить, — больно грубо цедит Руслан, сверля тяжелым взглядом мой мобильник. Вызов я сбрасываю, при нем не хочется отвечать, однако атмосфера в салоне резко меняется, становится такой натянутой, словно меня опять поймали на измене. Что за ерунда?!
— Может быть, — шепчу себе под нос. Соболев резко сворачивает, обгоняя машину, и меня уносит влево.
Хватаюсь пальцами за ручку, испугавшись, хорошо хоть не ударилась, могла ведь. — Ты можешь вести аккуратнее?
— Вы целовались? — пропускает мимо мою реплику.
— Слушай, какое тебе дело до меня и Германа? — повышаю я голос. А у самой сразу вспыхивает та девушка, с которой Руслан явно переспал. И я на эмоциях ему напоминаю, зачем только не знаю. Хотя нет, знаю. Потому что мне тошно. Противно от одной мысли, что он ее обнимал, прижимал к себе, касался губами.
Ненавижу. Его. Себя. Эти чувства.
— Ты сам так-то вчера ходил в общагу тоже не проект делать, разве нет?
Руслан не отвечает, правда сбавляет скорость, и остаток пути едет спокойно. Я же тайком на него поглядываю, обуреваемая ненавистью и видимо любовью. Запоминаю мелочи всякие, вот даже то, как он одной рукой ведет машину, словно Шумахер, а не обывалый водитель. И обидно становится, что как бы сильно я себя не корила, не заставляла отпустить чувства, ничего не выходит.
Я будто умираю, а человек, который делает мне удары дефибратором неумелый врач.
Никак не может оживить, встряхнуть от этих эмоций, которые заполнили без остатка душу. Высокопарно? Может быть. Но как есть. Искренне.
На повороте в сторону моего двора, Руслан неожиданно разрывает затянувшуюся между нами паузу.
— Нет.
Я даже не сразу соображаю, к чему он говорит свое категоричное «нет».
— Что «нет»? — переспрашиваю.
— Я не ходил к ней, дошел до входа, и…
— Передумал? — язвлю, сжав лямку ремня. Соболев заезжает в мой двор, сбавив скорость почти до остановки.
— Нет, тебя увидел. — Спокойно и как-то устало признается он. И только мне кажется, что звезды в моей вселенной вспыхнули звеньями надежды, как Руслан добавляет:
— Зря, наверное…
Господи! Знал бы он, что у меня тахикардия настоящая от его качелей, моих внутренних метаний, непониманий. Но тут я поворачиваю голову, и вполне ясно разливаю знакомую фигуру около своего подъезда. С упаковкой торта в руках. Герман.
