Хотя как зачем? Явно на меня намекает, что я тут ненужный элемент. И Руслан, видимо тоже поняв намек, отвечает ей больно грубо:
— Тогда ты тут лишняя.
— Русик! — повышает голос его мама. — Ты может, и болеешь, но это не повод хамить девушкам.
— Я не хамлю, мам, лишь констатирую факт. Моя семья — это вы с отцом и… — помедлив, он добавляет. — Кристина. Остальных в эту категорию я не вносил.
И вроде я головой понимаю, что Соболев специально так мягко говорит, вставляя меня в контекст семьи.
Он играет на публику, а сердце все равно сжимается. Глупое. Ну какое же оно глупое.
Ева, хмыкнув, уходит, за ней следом и Лидия Владимировна, оставив нас с Русланом вдвоем.
Глава 30
Без особого желания, мы спускаемся в гостиную — садимся за стол, Соболев сперва усаживает меня, затем садится сам. Ева о чем-то задорно болтает с отцом Руслана, в то время как я разглядываю ее родных. Они похожи с дочкой, только напускного высокомерия меньше что ли. Отец ее даже здоровается со мной довольно вежливо, мать же мажет пустым взглядом, я ее видимо мало интересую.
Минут через десять подают горячее. Запахи заполоняют комнату, тут и рыба, и говяжьи стейки, и овощи. Мой желудок, в котором с утра только бутерброд с творожным сыром, активно намекает, чтобы я не стесняясь, ела.
— Угощайтесь, — радушно предлагает Лидия Владимировна.
К нам подносят поднос с семгой, при виде которой у меня едва слюнка не течет. По легенде Соболева, я — веган, но рыбку же можно? Тем более она вон какая — аппетитная.
У меня аж настроение волной поднимается.
— Давайте, — улыбчиво соглашаюсь я, почему нет, собственно говоря. Хоть какая-то плата за роль подставной подружки. А потом, решив, что по хорошему тону, мне стоило бы поухаживать за больным любимым парнем, беру тарелку Руслана. — И ему тоже.
За столом, где еще несколько минут назад, царил шум, вмиг все затихает. И взгляды главное, с каким-то нескрываемым интересом приковываются к нам, вернее ко мне и девушке, которая замерла с подносом.
Ощущение такое, что она не дышит, лишь поглядывает то на мать Руслана, то на него самого.
— Кладите же, — жестом показываю на тарелку и девушка, помешкав еще может несколько секунд, наконец, оживает. Я отрезаю кусок рыбы, но к губам не подношу, меня неожиданно окутывает странное чувство, такое, где-то на подсознательном уровне, будто что-то происходит. Мне делается резко не по себе.
