И я, чтобы не разводить лишние разговоры, молча киваю.
* * *На следующий день, мне приходится снова ехать к Руслану. Он все еще болеет, а его мама активно продолжает заставлять сына есть мед. В этот день мы с ним почти не спорим, зато снова смотрит фильм, обсуждаем разные моменты, а потом я случайно натыкаюсь на гитару. Она стоит в уголке, спрятанная ото всех глаз.
— Значит, тебе всегда нравилось играть? — спрашиваю, проведя пальцами вдоль грифа. И в голове тут же воспоминания появляются, яркие, острые, обжигающие.
Особенно тот поцелуй, от которого у меня… нет-нет, ничего у меня не было. Это все предрассудки.
— Я думал стать музыкантом, — отвечает он. Мы усаживаемся на кровать, Руслан кладет гитару между ног, обхватив ее рукой. Он умело проводить пальцами по струнам и тут же морщится. — Черт, звук шалит. Видимо перележала старушка.
— Почему ты хотел стать музыкантом? Чтобы девчонок кадрить? — наши взгляды пересекаются, и у меня снова возникает ощущение, что между нами что-то изменилось или меняется.
Вот прямо сейчас. Мы будто подбираемся друг к другу, шаг за шагом, к самым потаенным местам. И это плохо, ведь так можно привыкнуть, а я не хочу привыкать. Не к Соболеву.
— Я уже заметил, что тебе нравятся парни с гитарой, — шутливо отвечает Руслан.
— С чего это? — сглатываю, ощутив как внутри все затрепетало. Черт! И снова это абсолютно нелогичное, ненужное, очень плохое чувство.
— В клубе ты на меня так смотрела, будто еще немного и как ты там пишешь в своих книжках? — Соболев играет плечами, отложив гитару, и принимает такое выражение лица, будто пытается копировать героиню книг.
— Ее трусики стали совсем влажными.
— Придурок! — не удержавшись, я в голос смеюсь, а затем бросаю в него подушку.
Руслан уворачивается от удара, продолжая нести пошлые глупости. Его слова подначивают, и я лишь активнее бросаюсь подушками. С виду мы кажемся дурашливыми подростками, но в реальности, я не очень понимаю, в какой момент мы стали другими. Когда пропала искра ненависти. И откуда берется этот смех, шутки, дружелюбные улыбки.
Что между нами происходит? Я окончательно запуталась.
— Из-за таких, как ты я и скрываю, что пишу горячие романы, — срывается у меня с горечью в голосе. На самом деле, мне безумно хочется поделиться своим хобби с родней, но я жутко боюсь, что мои страхи окажутся правдой. Никто не поймет. Не примет. Покрутит пальцем у виска. Ведь писать книги — это несерьезно, особенно такие, какие пишу я.
Усаживаюсь на край кровати, тяжело дыша.
