Вот, заверни её, Луччи протянула мне полотенце.
Что с Бекилором? понимала, что он мёртв, но всё же надеялась на чудо.
Луччи подошла к лежащему старику, потрогала шею, вздохнула и закрыла невидящие глаза. Потом вернулась ко мне.
У тебя кровь на волосах.
Правда? я потрогала затылок и зашипела от боли. Это меня Кутберт об стену приложил. Пройдёт. Но Луччи, что это было? я показала на то место, где валялись отрубленные пальцы пасечника. Как же это? Почему?
Твоя магия проснулась, печально улыбнулась девочка.
Мы ждали этого позже, но то, что здесь произошло, она обвела взглядом мёртвого Бекилора, разбитое яйцо, кроху у меня на руках, пробудило её раньше срока.
Магия?
Да. Фолинор же разделил с тобой жизнь. В этом случае супруги обмениваются магией, он передал тебе свою.
Но Но я же не дракон
Ну и что? Камень Судьбы благословил вас, он одобрил этот союз, принял тебя в качестве супруги Фолинора, поэтому неважно, дракон ты или человек передача магии произошла всё равно.
О я не знала, что сказать. Потом вспомнила: А факел? Его тоже я погасила?
Видимо, да, Луччи взглянула на погасший факел, потом на солому под ним, покачала головой. Кажется, ты очень хотела, чтобы он погас
Очень. Ладно, нужно пойти, малышку искупать. Суп недоварен, Лани там одна.
Лучше тебе сейчас не вставать, девочка погладила меня по плечу. Ты можешь упасть. Голова кружится?
Вроде нет, но когда шла кружилась.
Тогда лучше сиди. Сейчас прилетят мужчины и всё сделают. И малышку искупают, и суп доварят, за Лани я сама присмотрю, не волнуйся.
Ладно, согласилась я, потому что голова болела всё сильнее, и силы куда-то подевались. Я проводила глазами Луччи и опустилась на пол, пристроив голову на солому, а малышку себе на грудь. Не волнуйся, кроха. Ты сейчас ничего не понимаешь, тебе страшно, всё вокруг такое странное, верно? Девочка кивнула. Я даже не удивилась.
Я бы тебе всё рассказала, только знаешь, совсем сил нет. Давай просто полежим, хорошо?
Я лежала, беззвучно плача, потому что мне было невыносимо жаль Бекилора, который за эти месяцы стал мне настоящим дедушкой. Как обидно ему и так было позволено прожить всего три года, но и их отобрал у него Кутберт. Бедный старик, я надеюсь, он умер быстро, и совсем не мучился.
Послышался топот бегущих ног, еще одних, ещё.
