Да-да, так и надо, всё правильно! Сейчас всё здесь расколошмачу, ничего не оставлю! бормотал Кутберт себе под нос, замахиваясь дубинкой на ближайшее яйцо.
Не смей, я кинулась на него, повисла на руке, но что я могла против взрослого мужчины? Даже не оборачиваясь, он отшвырнул меня, а потом опустил дубинку.
Раздался треск. Отлетев к стене и врезавшись в неё затылком, я увидела, как лопается, а потом рассыпается скорлупа яйца, как среди осколков ворочается что-то маленькое и красное.
Чтоб ты сдох! в сердцах закричала я, не в силах хоть что-то изменить, потому что дубинка снова поднялась, чтобы опуститься на другое яйцо.
Чтоб ты провалился в преисподнюю!!!
Я вложила в этот крик всю свою ненависть к этому человеку, ясно представив, как расступается скала под его ногами, как открывается дыра глубоко под землю, и как этот зверь проваливается туда, а скала смыкается над его головой. А потом в ужасе смотрела, как то, что было в моих мыслях, происходит на самом деле.
Как, потеряв равновесие, Кутберт с воплем проваливается в раскрывшийся под его ногами колодец, как соскальзывает в него, цепляясь пальцами за края, стараясь удержаться, выбраться, и как каменный пол снова смыкается у него над головой, а вой обрывается где-то в глубине.
И вот уже ничего не напоминает о том, что здесь был человек, кроме дубинки и отрубленных пальцев, лежащих на гладком и ровном каменном полу."
"Несколько секунд я смотрела на всё это, не в силах поверить своим глазам, потом встала и, шатаясь, потому что голова кружилась, а перед глазами плыли круги, добралась до разбитого яйца и опустилась на колени.
Взяв на руки маленькое, судорожно подёргивающееся, задыхающееся тельце, я застыла в растерянности, не зная, что делать и чем помочь.
Положи его животом на ладонь и похлопай по спинке, услышала голос Луччи и сделала, как она велела.
Младенец закашлялся, выплюнул большой комок слизи и тяжело задышал. Но не плакал. Я перевернула малыша и оглядела. Девочка. На вид я дала бы ей месяцев пять-шесть, если сравнивать с человеческим ребёнком.
Вылупляться еще рано, но Если драконьи дети этот год просто «дорастают» в яйцах, зубы отращивают и всё такое, то она ведь должна выжить, верно? Дышит уже ровно, смотрит перепуганными глазёнками, но не плачет.
Я оглянулась на яйца. Все детские были на месте, значит, эта девочка взрослый дракон в теле младенца. И, похоже, всё понимает. И ужасно напугана.
Мы тебе всё объясним, шепнула я, прижав кроху к себе. Не бойся. Всё будет хорошо.
