А что если, накапливаясь, плохое начинает перевешивать хорошее? Что если воспоминания о том, как он смеялся над едким чувством юмора Оуэна Харпера были заменены воспоминанием о нём, лежащим на спине с большой кровоточащей дырой в груди? Или прекрасная Сьюзи Костелло. Что если он может помнить её только лежащей лицом вниз на пристани, напичканной пулями, но всё ещё не мёртвой? Или вся команда Торчвуда перед миллениумом, убитая своим же лидером Алексом Хопкинсом, сошедшим с ума от своей ответственности?
На протяжении сотни лет было множество людей, которые умерли, и Джек мог вспомнить, каким образом это случилось с каждым из них.
Стал ли он одержим смертью? То, что он никогда не получит, никогда не испытает стало движущей силой для всего, что он делал.
Один из первых разов, когда они использовали инопланетную воскрешающую перчатку, чтобы вернуть к жизни жертву убийства всего на минуту или две, был в залитом дождём Кардиффском переулке. И Джек использовал эти драгоценные, украденные моменты жизни, чтобы спросить мужчину, на что это было похоже? Что там? Что ждёт в темноте?
Ответ, естественно, был: ты действительно совсем не хочешь этого знать.
И постепенно Джек начал понимать, что на самом деле не хочет знать. Потому что то, что ждёт там, в этой неизведанной стране, должно остаться неизведанным. Это было что-то тёмное, бесконечное и неумолимое. И это пугало его — пусть он сам никогда с этим не столкнётся, Джек знал, что людей, которых он любит больше всего на свете, ждёт все это.
Так всегда происходит.
Йанто умрёт. Он однажды выскользнет из объятий Джека навсегда — в холодные, черные руки смерти. И не сможет вернуться.
И Гвен. Когда Джек закрывал глаза, он мог увидеть её лежащей на столе в морге и белой, как штукатурка. Эти большие, красивые глаза никогда больше не откроются, никогда не увидят его, никогда не поймут его."
"Что-то зашевелилось в дверях полигона, и Джек поднял Уэбли лёгким, расслабленным движением, его палец начал медленно давить на спусковой крючок, когда он направил дуло на незваного гостя.
— Стой, где стоишь, — стальным тоном произнёс Джек.
Глава двадцать первая
Йанто медленно поднял руки.
— Не стреляй, — сказал он, — я пришёл с миром. Или нет. Как тебе будет угодно.
Очень медленно Джек расслабил палец на спусковом крючке. Только через несколько секунд он смог заговорить, и это время он использовал, чтобы медленно, успокаивающе подышать.
