– Ты будешь жить со мной? – Ружана несколько ободрилась, веря, что любимая народом золовка-жрица сумеет ее защитить.
– Нет, я пойду на Девич-гору. Хочешь, и ты живи там со мной, пока Свен не вернется. Там сила рода укроет нас, даже… Даже если Прекраса и правда… русалка, – опасливо закончила Ельга.
Все помолчали, обдумывая эти слова.
– И вот еще, тебе надо знать, – Ельга взглянула на Свена. – У них дитя умерло, однако оно родилось и под порогом отцовой избы погребено. Ты понимаешь, что это значит? Теперь ее дитя – среди наших с тобой чуров.
Хоть они и чужаки, а теперь у них есть кровная связь с чурами Ельгова рода, не слабее, чем у нас с стобой, хоть и другая.
Они еще помолчали, потом Свен встал и положил Ельге руку на плечо:"
"– Ты, главное, не бойся. Русалка она там или кто, но острое железо, – он передвинул с боку вперед Друга Воронов и показал Ельге его сверкающую серебром и золотом рукоять, – посильнее будет! Острое железо сильнее ворожбы водяной.
Они выразительно взглянули в глаза друг другу.
На другой день после происшествия Свен тайком рассказал сестре о ночной битве незримой дружины с русалочьей сворой. Даже между собой брат и сестра не обсуждали этого, но оба смутно угадывали связь между чарами воды, которыми владеет Прекраса, и этой битвой во сне.
А может быть, и несчастьем, которое случилось сразу после той битвы.
– Я не боюсь, – Ельга глубоко вздохнула и прикоснулась к его руке. – Я земле-матери служу, она меня в обиду не даст.
Она всего сильнее: острое железо из нее родится, ключи водяные из нее бьют. Пока она со мной, никто мне не страшен.
⁂По высокой воде десятки лодий, нагруженные полоном и добычей из земли Деревской, ушли на полуденную сторону, вниз по Днепру, чтобы через много дней пути, одолев пороги, выйти в Греческое море. На передней шел воевода Свенгельд с ближней дружиной, вился над штевнем старый Ельгов стяг. Но еще лишь дней через десять Ельга-Прекраса окрепла настолько, чтобы выйти прогуляться к Днепру.
Пройдя немного, она велела поставить скамеечку, которую несли за ней служанки, на сухом высоком пригорке, и села, любуясь зелено-голубыми далями, полной грудью вдыхая живительный воздух расцветающей весны.
Вода уже отступила, почти войдя в обычное русло, сохнущие берега зазеленели. Ветви оделись облаком листвы, мягкий шум и птичий щебет сменил тишину. Засеянные поля покрылись ковром ростков ржи, овса, пшеницы, ячменя.
