Свен отбил щитом мощный, но неловкий удар топора, отвел клинком нацеленное в бедро копейное жало, шагнул вперед, рубанул копейщика по руке. Отрубленная по локоть, будто соломенная, рука упала на снег.
В ушах раздался ликующий вопль, прилетевший не снаружи, а изнутри головы: брызги крови услаждали духов меча.
Вскинув глаза, Свен встретился с бешеным взглядом Полынца. Тот замахнулся секирой – он тоже знал Свена в лицо и знал, что эта встреча решает исход всей битвы. Но ударить не успел: Друг Воронов опередил его.
Не дав Свену времени сообразить, что делать, он сам рванулся вперед. Чуть не вывернув Свену кисть, Друг Воронов нанес удар снизу вверх, легко, самым краем лезвия, чиркнул по шее Полынца под бородой. Выпучив глаза, тот с запрокинутой головой завалился навзничь.
Восторженный вопль десятка хриплых мужских голосов ударил по ушам изнутри, заставив Свен зажмурить на миг. Духи меча получили самую дорогую добычу – вражеского вождя. Будто отвечая на этот крик, из разреза на горле Полынца, похожем на жуткую улыбку самой смерти, хлынул алый поток крови.
Почти сразу кто-то из гридей достал копьем ошалевшего отрока с боевым чуром, и наряженный идол на шесте повалился вслед за воеводой.
– Убит! – закричали в древлянском строю. – Полынец! Убит!
Крик все ширился: в смятении и испуге его подхватывали древляне, в торжестве – кияне. Середина древлянского войска качнулась назад и стала распадаться. Воевода как будто был гвоздем, на котором все держалось; без него строй посыпался и пополз, начал таять, как снег, на который плеснули кипятком.
Люди, только что сражавшиеся яростно и упорно, растерялись, одни крутили головами, не зная, что теперь делать, кого слушать, другие пятились. Кто-то побежал. Княжеская дружина с Ивором во главе усилила натиск, и вот красный княжеский стяг с белым соколом прорвался за древлянский строй.
Две половины его шатнулись в стороны, и началось бегство. Бросая оружие и теряя шапки, натыкаясь друг на друга, древляне бежали кто куда.
Холмоградская дружина с молодым князем во главе пустилась в погоню, но ратники ополчения за ними не последовали: стояли на месте, тяжело дыша. С них было довольно, а князь с дружиной пусть себе славы ищет, ему положено так.
Свен в погоне не участвовал. Он стоял над телом Полынца, и клинок Друга Воронов, покрытый свежей кровью, дымился в его руке, будто десять бойцов его незримой дружины разом переводят дух. Уж теперь они не усомнятся, что попали в нужные руки.
