– Не будет она мою сорочку носить, – грустно сказала Прекраса мужу, когда они вернулись в свою новую избу. – Простая слишком, да и здесь по-другому кроят, ты заметил?
– Ничего, лада моя! – Ингер обнял ее и прижал ее голову к груди. – Станешь княгиней – и все будут по-твоему сорочки шить. А уж от тебя в дар получить за великую честь почтут.
Сейчас подносить киевским женам простые сорочки и пояса Прекраса не решилась – подумают, будущая княгиня смеется над ними, предлагая такие непритязательные дары.
Что было бы хорошо в Выбутах, выйди она за кого-то из тамошних рыбаков или оратаев, то в Киеве, при ее нынешнем положении, никуда не годилось. Дарить боярыням стоило шелка и узорочья. Кое-что из этого у нее было: Ингер забрал из Холмогорода немалые богатства, оставшиеся от отца и деда, да и в ларях Ельга Вещего сыскалось немало дорогих вещей. А для своего девичьего приданого Прекраса нашла другое применение.
Вечерняя заря багряным пламенем растекалась по небу, зажигала золотом широкий Днепр.
Прекраса велела Ратиславу и отрокам увести лошадей к избушке перевозчиков и ждать ее там.
– Не боишься? – спросил ее Рагнвальд. – Темнеет уже, а тут место чужое.
– Ты кричи погромче, если что, – добавил его брат Ингвальд. – Мы услышим, прибежим.
Прекраса улыбнулась: за эти месяцы отроки Ингера привыкли к ней и готовы были защищать. Но для успеха в этих местах, на пути к княжьему столу ей требовалась иная дружина."
"Шагов за пятьдесят от переправы она нашла подходящее место, где между ивами и кустами можно было приблизиться к воде.
Открыв короб, она вынула рушники, белые сорочки, цветные пояса и стала развешивать все это на ветвях старых ив, поближе к воде.
Мать-Вода! Государыня-Вода!Течешь ты по зеленым лугам,Омываешь крутые берега!Не омывай ты, Мать-Вода,Крутые берега,А выйди ко мне, Мать-Вода,Прими дары мои,Послушай моей печали,Помоги моему горю…– приговаривала она.
Прекраса подошла к самой воде и застыла, вглядываясь в полыхание зари.
Именно такое место ей и требовалось. Переправа, отчасти сходная с ее родным выбутским бродом, а к тому же наделенная силой древнего сказания, должна была помочь ей, как помог выбутский «плеск». Она стояла, окруженная белыми пятнами сорочек и рушников среди зелени ив, сама в своем красном платье и белом убрусе похожая на Зарю-Зареницу, принимающую дары.
– Берегини-сестрицы, красные девицы! – позвала она.
