– Обязанности княгини перед богами будет нести кто-то другой, – вставил Свен.
Ингер глянул на него в недоумении – он и не ожидал, что побочный сын Ельга, которому он мысленно отвел обычное место десятского в дружине, посмеет вмешиваться в разговор. Потом снова перевел взгляд на Ельгу:
– Ты?
– Люди киевские готовы были признать меня госпожой.
– Люди киевские должны повиноваться воле своего покойного князя, который все оставил мне!
– Если ты взял жену из безвестного рода, не держа совета с киянами, ты не можешь принуждать их подчиниться княгине, взятой без их согласия! – сказал Свен.
– Пойми, брате! – мягко воззвала Ельга к Ингеру. – Быть князем или княгиней – это не только власть и почет. Взявший эти звания берет на плечи гору каменную. Взойди Эйфрида сейчас на престол с тобою – каждый колос на нивах, каждый ягненок на лугах будет расти и питаться ее силой и удачей. Но что если ей не хватит сил? В ее жилах не течет божественная кровь священных наших предков. Она не возводит род ни к Перуну, ни к Сварогу, ни к Одину.
Назвать ее княгиней – все равно что сделать меч не из железа, а из… ржаного теста! Много ты таким мечом навоюешь? Ее не учили приносить жертвы и творить обряды. Знатные девы учатся этому по пять, по семь лет, как я училась. И нет беды, если госпожа Эйфрида повременит три-четыре года – за это время она обучится всему нужному и докажет, что боги не отвергнут поднесенную ее руками чару.
– Девушка истинное дело говорит, – к удивлению Свена, поддержал Ельгу Ивор – дородный боярин-кормилец, вдвоем с еще одним незнакомым бородачом сидевший под оконцем.
– Случись неурожай, побей Перун нивы градом, или мор какой зимой навалится – нас же обвинят. Скажут, княгиня молодая богам неугодна. Зачем под удар себя ставить, пока еще не знает нас сия земля? А года за три укрепишься, племена непокорные усмиришь, люди к тебе привыкнут – тогда волю свою творить сподручнее будет.
– Когда собирались мы с древлянами воевать, то боялись, что не даст нам Перун победы, если нет у нас истинного князя, – продолжала Ельга, взглядом поблагодарив Ивора.
– Этот князь – ты, брате, и с тобой Перун благословит оружие русов и киян. Но княгиня – такой же воин. Не в ратное поле с мечом, а на нивы с серпом она выходит, но ее нива – божье поле, ее серп всю землю кормит. Мы… – она бегло оглянулась на Свена, – не нарушили покон и не назвали своим князем человека, чей род… недостаточно высок для княжьего стола. Не нарушай и ты.
