С двенадцати лет отец брал ее с собой на пиры, на свадьбы, на жертвоприношения; в двенадцать лет она уже знала, каким должен быть брачный договор знатной женщины и чем отличаются ее права от прав младших жен-хотий. Нередко она слушала, как отец в гриднице обсуждал с ближниками те или иные тяжбы, и знала, у кого какие права. И выходило, что если откинуть шелуху побочных обстоятельств, не меняющих главного, то дело вполне ясное.
– Слушайте мой приговор! – она подняла руку, и родичи стали унимать бранящихся деверя с невесткой.
Ельга подождала, пока они замолчат, потом продолжала: – Имущество братьев не было разделено, поэтому хозяин ему – глава дома. И тому, что осталось от отца, и тому, что они нажили вместе. Глава дома – старший брат, то есть Годолб. Ему надлежит владеть всем, чем они владели вдвоем с братом. Ему же надлежит наделить доброй долей младшего из братьев, если тот захочет жить своим домом, когда найдет себе жену.
– А я как же, а чадо мое… – возмущенно начала Воибуда."
"– Но, поскольку жена была взята по ряду, что закрепил права детей, то чадо, рожденное женой от мужа, тоже имеет право на семейное наследство.
Приговариваю я так: вдове, Воибуде, надлежит взять шесть гривен серебром либо другим имуществом. По уговору с деверем своим, Годолбом, она может остаться в его доме либо вернуться к своим братьям. Если она благополучно доносит свое чадо, если чадо родится живым, если чадо окажется мальчиком, если сын вырастет и достигнет возраста двенадцати лет – тогда ему надлежит с вуями своими явиться к стрыю и попросить свою долю наследства.
И тогда Годолб выделит ему столько, сколько посчитал бы нужным дать своему брату, если бы они стали делить свой дом. Если же кто-то останется недоволен разделом, то пусть вновь приходит под дуб Перунов… через двенадцать с половиной лет.
Ельга замолчала. По рядам слушателей бродил гул. Она посмотрела на старцев: Вячемир ухмылялся, но, пожалуй, одобрительно, прочие обдумывали приговор. Однако теперь запутанное дело казалось довольно простым.
Старший брат остается вместо отца младшим братьям, пусть он и калека. Вдова имеет право на дары и приданое – она получает их немедля, пока остается по существу бездетной. И если она не скинет плод, если родит живое дитя, к тому же мальчика, и сумеет его вырастить – он и потребует свою долю, когда обретет право говорить за себя.
– Если Перун недоволен, пусть то дитя сейчас из утробы матери нам объявит о том! – сказал Ворон.
