– Ты, трех волостей князь, дочь Ельга киевского взять задумал, а с нею вместе и стол киевский! Да тебя за одно это надо кверх ногами повесить! Какой ты, старый хрен, для моей сестры жених! Ельга киевского и в Царьграде знают, греки ему дань давали и с честью встречали. Кто ты перед ним, дерьмо собачье! Да я лучше сам бы ее в Днепр бросил, чем за тебя отдал!
– Уж не тебе попрекать нас – холопкину сыну! – не сдержался Щур. – У нас в роду холопов нет, это мы тебе честь оказали! Ты холопом родился, оттого и повадки у тебя лживые!
Два хирдмана за спиной у Щура подались вперед, готовые взять его за такое поношение; Свен бросил им беглый взгляд и слегка прищурился.
Один варяг тут же толчком в спину бросил Щура на пол гридницы и ударил ногой в бок, другой добавил в голову. Пленник свернулся, стараясь защититься настолько, насколько позволяли связанные руки. Свен сделал знак: хватит пока."
"– Не велю кормить вас в порубе – жрите друг друга! – свысока глядя на скорчившегося на полу перед ним Щура, бросил Свен.
– Тогда узнаете, кто здесь холоп. А тебе, пес беззубый, еще раз вякнешь, голову вот здесь снесу! – Он выразительно взялся за рукоять меча, тускло мерцавшую старым серебром. – Чей бы я ни был сын, а у меня меч отцовский в руках!
– Не угодно сватовство – откажи! – возразил Боголюб, подавляя дрожь негодования и косясь на сродника. Дыхание его участилось, ноздри гневно раздувались. – От чужих ворот есть поворот!
– Откажи я, вы бы ратью пошли. Будто я не знаю, как такие дела делаются!
– Думаешь, теперь избежал рати? – Боголюб угрожающе сузил глаза.
– Одного ты князя поймал, так в земле Деревской и другие есть. Хочешь рати – будет тебе рать!
– А вздумает Житимир или другой кто на меня войско собрать – я вас на Перуновом дубу повешу и всех людей ваших! – пригрозил Свен. – За такой дар мне Перун удачи даст, а ваше племя лишит ее навек!
– Вешай, – Боголюб махнул рукой. – Видно, и не было мне удачи, изжил всю, из ума выжил, если на такой обман поддался. Вешай, что там! Найдутся в Деревах поумнее, поудачливее меня, медведя старого!
Видя, что больше его не бьют, Щур неловко сел на полу, клонясь набок.
Из рассеченной брови на лицо текла струйка крови, и он кое-как стер ее о плечо.
– Выбирай, кто из ваших гонцом будет, – предложил Свен Боголюбу.
Тот задумался ненадолго.
– Пусть сын мой едет. Он молод и смышлен – управится.
Свен было хотел возразить против столь родовитого гонца, но потом вспомнил, сколько этих отпрысков Боголюбовых видел в Малине.
