По правую руку от нее стояли варяги из дружины, по левую – незнакомые ему мужи, судя по виду, киевские бояре – в кафтанах и насовах с шелковой отделкой, в ярких шапках.
– А где же… – начал было он, желая спросить о Щуре и его спутниках, которых ожидал увидеть, но осекся: чай вежество знает.
Свен тоже сошел с коня и первым приблизился к деве. Ельга вручила ему рог; он отпил, передал рог челядину и обнял сестру. С трепетом она поцеловала его; показалось даже, что слезы блеснули на ее глазах.
Свен прижал ее к груди, потом отстранил и почти толкнул к Боголюбу.
Ельга снова взяла рог и повернулась к малинскому князю. Стоя перед ней – рослый, пышноволосый, с длинной полуседой бородой, с медвежьим прищуром глубоко посаженных умных глаз – он напоминал Велеса, пришедшего в гости к Заре-Заренице.
– Приветствую тебя, Боголюб… – едва дыша от волнения и не смея поднять на него глаза, выдохнула Ельга и протянула рог. – Да хранят тебя боги под нашим кровом…
Он отпил, потом наклонился, чтобы ее поцеловать.
Ельга не подняла глаз, и Боголюб заметил, что она дрожит. Но не удивился: девица впервые увидела чужого человека, князя иной земли, который должен стать господином ее судьбы и, возможно, владыкой ее родного края. Через нее сама земля Полянская, много поколений жившая в обособленности от земли Деревской и ходившая под иными владыками, готова была вернуться к древнему дедовскому укладу.
– А где же родич мой Щур и те мужи, что с ним? – спросил Боголюб, еще раз оглядевшись.
– Мы не ждали вас нынче, – Ельга бросила на него робкий взгляд из-под ресниц. – На лов они уехали. Наши бояре их позвали, сродники, Будимил и Горлец.
– Когда же воротятся?
– Завтра к вечеру, должно, будут.
– А вот сын мой младший, Хвалимир, – обернувшись, Боголюб подозвал одного из своих спутников, и Ельге поклонился статный молодец с пышными, как у отца, русыми волосами и острым подбородком.
Ельга и ему поднесла рог, потом указала в сторону одного из строений на дворе, где у крыльца стояли холопы с факелами, освещая путь:
– Пожалуйте, мы для вас стол уж приготовили.
В баню поздно нынче, – она запнулась, будто подавляя смех, – а поесть с дороги вам ведь хочется."
"Провели древлян не в гридницу, а в дом для самых почетных гостей, которых князья киевские принимали у себя. Входя, гости невольно охали: будто в небесные палаты попали.
