– Э… – вырвалось у одного из старших сыновей Боголюба – это был отец подрастающих князевых внучек. – Куда сейчас… Так не водится у нас!
Боголюб поморщился. Честь была задета, и ее требовалось восстановить, но выдать варягу невесту прямо сейчас, ничего не получив взамен…
– Или как я сказал, – добавил Свен. – Поезжай со мной в Киев. Скажешь сам мужам киевским о нашем уговоре и перед нашим Перуном клятву принесешь. Тогда поверю. Тогда смогу отдать сестру за тебя. А то ведь понимаешь… и у нас змеи летучие водятся!
«Но только попробуй такой к Ельге подобраться, а ему голову скручу!» – мысленно продолжил Свен.
Впервые за два дня он вспомнил о сестре, и показалось, что он не видел ее целый год.
Боголюб помолчал, и у Свена замерло сердце. Но на лице его оставалось такое же ровное, слегка вызывающее выражение. Оно настолько прикипело к чертам сына князя и рабыни, вынужденного что ни день отстаивать свое достоинство, что сохранять его не стоило труда.
– Будь по сему! – вздохнув, Боголюб опустил ладони на колени.
– Поеду в Киев. Чуры мне видоки днесь…
По избе пролетел вздох. Никто не помнил случая, чтобы кто-то из князей деревских покидал свою землю, но и случай был особый. Речь шла не о женитьбе молодого варяга на малинской невесте и даже не о женитьбе самого Боголюба на дочери Ельга киевского. За этими браками стояло объединение земли Полянской и земли Деревской, возвращение к древнему укладу, когда они были единым целым. Домочадцы Боголюба сознавали: на их глазах творится новое предание.
Свен тайком перевел дух. Он и Боголюб одинаково сильно жаждали возродить то предание, но конец его виделся им совсем по-разному. Пока он выиграл. Это немалая победа, хоть и не окончательная.
Но Свен с трудом мог сосредоточить мысли на этом. Сильнее всего его занимало другое. Если думать только о себе, то куда охотнее, чем Боголюба, он увез бы отсюда в Киев Ружану. Пока же ему достался только пучок цветов, что был в тот день у нее за очельем – велес-трава, нивянки и алые гвоздики.
Глава 3
За оконцем еще было светло, и Ельга никак не могла заснуть, хотя легла уже давно. В эти дни она плохо спала: мешали мысли о брате. Сохраняя веселый вид, она то и дело терзалась от страха: что если Свен гибнет, а она даже не знает об этом? И впереди ее ждет ужасная весть? Раньше она не задумывалась, дорог ли ей этот брат, даже когда он остался у нее единственным.
