Что в том худого, если деву сватают за честного мужа?
– Это Боголюб твой – честный муж? – Свен старался говорить спокойно, но не мог сдержать досады. – Да какой он жених сестре моей – единственной дочери Ельга киевского? Этак всякий пес надумает свататься! Вы – данники наши, и Боголюб нам дань должен слать, а не сватов!
– Не тебе, робичу, моего князя псом бранить!
– Заткни пасть! – Свен подался к нему, но Вячемир встал между ними.
– Тише! Негоже тебе, Ельгович, с пленником ругаться.
Свен сглотнул, стараясь взять себя в руки, и отступил.
Старик был прав: он позорил себя, бранясь с Щуром, у которого были связаны руки.
– Ваши князья поступили нехорошо, желая получить невесту вместо того, чтобы уплатить задержанную дань, – спокойно сказал Фарлов. – Теперь, когда ты и твои люди в наших руках, им придется подумать о том, чтоб прислать ее поскорее. Иначе твой сестрич никогда больше тебя не увидит.
– Нужна вам наша дань – что же вы не пришли за ней? – ощерился на него Щур. – Нет такого ряда меж нами, чтобы самим в Киев возить.
Приезжайте, как уложено. И возьмите свое… коли сумеете. Только кому же у вас по дань идти? – горячо продолжал он, не в силах сдержать гнев. – Было у нас уряжено – Ельгу мы давали дань. А где он, Ельг? За Сварожичем ушел![24] Где наследники его? Ты, полонянки сын? Или дева? – Щур мотнул головой в сторону Ельги. – Этот ваш, Ингорь, что ли, в полночи рожденный? Ждете его, как девка сватов, а он все не едет, да? И не приедет, поди. Так и сгинете без князя, без милости богов.
– У кого же вы думали невесту просить, коли знали, что князя у нас нет? – сурово спросил Вячемир.
– Да у вас, – Щур прямо взглянул на него. – У тебя, земля Полянская! – он окинул быстрым взглядом прочих киевских старейшин, и тусклые глаза его сейчас блестели, как мокрые угли. – Или забыли, как была ваша власть над землей вашей? Варягам вручили себя и детей своих, сами холопами стали!
– Ты нас холопами бранить не смей! – воскликнул Славигость. – Вы нас не одолели. Ты сам теперь холоп!
– Князья наши вам родство и подмогу предложить хотели.
Сами вы счастье свое сгубили и позор на себе навлекли.
– Знаем мы ваше счастье! – поддержал своих Гостыня. – И мы не глупы, знаем, чего хотели ваши князья! В родство к нашим пролезть, а потом и стола киевского захотели бы!
– Мы, древляне, вам, полянам, старшая родня. Из одного корня род ведем. Не будет счастья вам, что корень свой предали и варягам отдались. Нет вам, полянам, милости и защиты богов наших.
