За ним сейчас тоже кто-то охотился, выслеживал целеустремленно и злобно, словно кошка добычу – ему так и не удалось разглядеть убийцу, но под Покровом это неудивительно. Для тисте анди Тьма – естественная среда, и они в ней смертельны, точно змеи.
Нужно добраться до кургана. До Градитхана. Харак знал, что там окажется в безопасности. Ему нужно предупредить остальных, чтобы они пересмотрели планы. Харак подозревал, что в Черном Коралле выжил он один.
Он старался не покидать разрушенных городских районов, намереваясь, если получится, обойти внутренние ворота, а если нет, рвануться прямо сквозь них наружу, к лесистым холмам – туда, где треклятые «мостожоги», заняв оборону, положили своей гнусной магией и морантской взрывчаткой не одну тысячу нападавших.
Склон того холма все еще представлял собой мешанину из расщепленных, обугленных деревьев, среди которых были разбросаны куски доспехов и кожаные сапоги, да торчали кое-где из мертвой почвы обломки костей.
Если он туда доберется, то сможет отыскать тропу в День, а там наконец и безопасность.
Последний вариант казался ему сейчас все более привлекательным. Ворота совсем близко, а все эти отвратительные тени и вечный мрак ему ничем помочь не могут – тисте анди, те способны видеть во мгле, а ему приходится тыкаться туда-сюда, точно полуслепому.
Он услышал, как в куче мусора в каких-то тридцати шагах за спиной шелохнулся камень. Сердце Харака бешено забилось, он обратил свой взор на ворота.
При осаде их разбили вдребезги, но с тех пор прямо через обломки протоптали что-то вроде прохода, ведущего к насыпной дороге, что огибала материковую часть города. Он сощурился, но никакой охраны у ворот разглядеть не смог.
Уже двадцать шагов. Харак ускорился еще, а когда наконец оказался на расчищенной улице, то со всех ног бросился к пролому в стене.
Что это за спиной – звук сапог? Оглянуться он не смел.
Бегите же, ноженьки! Давайте, чтоб вас!
Через проход, виляя между кучами ломаного камня – и прочь из города!
Дальше вверх, к насыпной дороге, поскорей ее пересечь – и вот он уже среди опрокинутых камней у подножия истерзанного склона.
Перепаханная земля, кое-как насыпанные могильные холмики, кривые корни, мертвые сучья. Всхлипывая, он пробивался к вершине холма, изорвал одежду и ободрался сам, едва не задохнулся от пыли, сыпавшейся с мертвой сосновой коры.
