Потому что мы подвели его.
Воздух был пропитан гнилостным соленым запахом, от старой береговой линии тянулась выбеленная равнина, на которой торчали над сорняками сухие пристани и лежали на боку рыбацкие лодки. Слева виднелись фермерские дома посреди рядов пугал, но, похоже, не осталось ничего живого: растения почернели и высохли, только торчали сотни неподвижных разодетых фигур."
"Они подходили к арке ворот, и по-прежнему никого не было видно.
– За нами наблюдают, – сказал Клещик.
Нимандр кивнул, у него было такое же чувство.
Спрятанные, алчные глаза.
– Как будто мы сделали то, чего они хотели, – негромко продолжал Клещик. – Доставили Чика прямиком в их проклятый Мерзостный Храм.
И такое возможно.
– Я не собираюсь отдавать его – ты же знаешь.
– Значит, будем воевать против всего города? Против фанатиков-жрецов и бога?
– Да.
Улыбнувшись, Клещик проверил меч на поясе. Нимандр нахмурился.
– Кузен, что-то я не замечал за тобой такой кровожадности.
– Да нет, я не рвусь в бой, Нимандр, как и ты.
Но только кажется мне, что нас слишком долго пинали. Теперь наш черед, вот и все. Только твои израненные руки меня беспокоят.
– Араната сделала все, что могла – я поправлюсь. – Он не стал объяснять, что душевные муки гораздо серьезнее телесных. Араната действительно исцелила раздробленные кости и разодранную плоть. И все же Нимандр держал руки бережно, как искалеченные, а по ночам ему постоянно снилась глыба обсидиана, скользящая по пальцам, боль, брызнувшая кровь – и он просыпался, липкий от пота, с дрожащими руками.
Теми руками, которыми он душил Фейд – почти насмерть. И боль казалась наказанием; и в городе перед ними снова будет жестокость, снова придется приносить смерть с ужасным изяществом.
Они придержали коней перед аркой ворот. Деревянные створки были испещрены знаками и залиты той же густой черной слизью, что покрывала стены.
Ненанда крикнул с козел фургона:
– И чего мы ждем? Нимандр? Давай покончим со всем этим.
Клещик развернулся в седле и сказал:
– Терпение, брат.
Мы ожидаем торжественную встречу. Убивать будем после.
Каллор слез с задника фургона и подошел к воротам.
– Я слышу пение, – сказал он.
Нимандр кивнул. Звук далеких голосов волнами накатывал на них из сердца города. Других звуков не было слышно – странно для густонаселенного, процветающего города. И в арке ворот Нимандр не видел ничего – только пустые улицы и пустые лица глупых домов с окнами, закрытыми ставнями.
