Провидомин добрался до крутого подъема, ведущего к хорошо замаскированному входу в туннели и, распугивая крыс, вышел в сухой, теплый воздух Покрова. Да, придется идти в лагерь паломников, но не сейчас. Нужна подготовка. Кроме того, если удастся вырезать злокачественную опухоль в городе, тогда заговорщики в лагере окажутся в изоляции, беспомощные и не способные что-то предпринять. Тогда можно будет с ними разобраться на досуге.
Да, так лучше. Обоснованно и методично, таким и должно быть правосудие. И он вовсе не избегает подобного путешествия.
Удовлетворенный такими доводами, Провидомин отправился в ночь убийства, а здесь, в этом городе, ночь длилась вечно.
Крысы смотрели ему вслед. Они ощущали запах крови от него, и многие были свидетелями бойни внизу, и некоторые помчались прочь из развалин – в мир света за ночным саваном.
Да, их призывал хозяин по имени Крысмонах; имечко действительно забавное, высокомерное и ироничное. Вот только никто из знакомых не понимал всей правды, сокрытой в этом имени.
Да, Крысмонах. Монах крыс, жрец и волшебник, чародей и собиратель духов. Смейтесь и шутите, если угодно… на свой страх и риск.
Борцы за свободу обнаружили врага, и с этим нужно что-то делать.
Город Бастион навис над громадным умирающим озером, его крепкие приземистые стены почернели, словно политые чем-то маслянистым. Лачуги и хибары под стенами города были сожжены и разрушены до основания; почерневшие обломки устилали склон до мощеной дороги. Над зубчатыми стенами повис густой угрюмый дым.
Сложив израненные руки – поводья были свободно накинуты сверху, – Нимандр вглядывался в город и зияющие ворота. Стражи не видно, ни единого силуэта на стенах. Не считая дыма, город выглядел безжизненным и покинутым.
Едущий рядом с Нимандром во главе скромной колонны Клещик сказал:
– Название Бастион предполагает наличие яростных защитников, ощетинившихся всеми видами оружия, подозрительных к любым чужакам, направляющимся к воротам. Так что, – добавил он со вздохом, – мы явно наблюдаем благословенное расслабляющее действие сейманкелика, сладкой крови Умирающего бога.
Нимандра преследовали воспоминания о времени, проведенном с великаном-зодчим. Казалось, он обречен на встречи, не имеющие продолжения; жизнь каждого встреченного на пути оставляла бурлящий след тайн, в которых он барахтался и почти тонул. Яггут – Готос – сделал только хуже; существо громадной древности, он хотел как-то использовать их, но объяснять причины ему было совсем не интересно.
