Она выбралась из-под него, села и запустила длинные ногти в ежик волос.
– Последнее время нам это не удается.
Так вот в чем причина вашего отчаяния, вашей лихорадочной активности.
– Но способность к нам вернется, – сказала она. – Обязана вернуться. Что-то… меняется, Спин.
Он смотрел на изящный изгиб ее позвоночника, на безупречную кожу, на легкую округлость бедер – как он знал, мягких и прохладных на ощупь. Наклон ее плеч говорил о временном насыщении – или же о продолжительной усталости.
– Владыка передает свое почтение.
Она обернулась к нему, удивленно воздев брови.
– Серьезно? Раньше он этого ни разу не делал.
Спиннок нахмурился. Действительно. Я как-то не сообразил.
– Скоро мне отправляться в путь.
Ее взгляд сделался жестче.
– Почему он так с тобой обращается? Словно ты ему принадлежишь, словно с тобой можно поступать, как он пожелает?
– Я делаю вместо него то, на что у него нет возможности.
– Но ты ведь не Сын Тьмы.
– Верно, я – это не он.
– Настанет такой день, когда ты вместо него умрешь.
– Умру.
– А ему придется искать себе другого такого болвана.
– Придется.
Она сердито уставилась на него, потом быстро отвернулась и встала. Черная кожа в свете ламп казалась полированной – сейчас в жрице не было ничего мальчишеского, сплошные изгибы и округлости. Спиннок улыбнулся.
– Я тоже буду по тебе скучать.
Смирившись, она негромко вздохнула. И когда снова к нему обернулась, взгляд ее уже ничего не скрывал.
– Мы делаем все, что можем.
– Да.
– Нет, ты не понял. Я про Храм и своих жриц. Мы стараемся точно так же, как и Аномандр Рейк, надеясь обрести некий смысл, некую цель. Он вообразил, что найти ее можно у низших рас – у людей с их жалкими распрями. Он ошибается. Мы это знаем, и он сам тоже знает. Храм же, Спин, избрал иной путь. Возрождение наших Врат, возвращение Матери Тьмы – в наши жизни, наши души.
– Да. И что же?
Выражение ее лица неуловимо изменилось, словно что-то сломалось.
– Нам ничего не удается, так же как и ему. Мы это знаем, и он тоже знает. Поэтому Сын Тьмы не станет говорить мне о почтении.
Он же сказал… «жрице»?
Но не ее имел в виду. Спиннок сел и потянулся к лежащей на полу одежде.
– Верховная жрица, – обратился он к ней, – что ты можешь мне рассказать о культе Искупителя?
– О чем?
Он поднял на нее взгляд, подивившись вспыхнувшей в ее глазах тревоге. Покачал головой.
– Нет, прощением я не интересуюсь.
