И тогда, может статься, все эти мысли, что сейчас кажутся несущественными и обращенными лишь в прошлое, проявят свою истинную ценность как мучительные отголоски будущего откровения. Эх. Неужели он и правда на это рассчитывает? Неужели у него достанет веры?
«Не надо спрашивать, река скажет сама».
«Спроси у реки – услышишь ответ».
Безумные Поэты положили собственные жизни на непрерывные войны, что вели между собой посредством тщательно отмеренных высказываний. И чего добились? Того, что вся их поэтическая традиция исчезла в одночасье.
И резюмировать это можно в двух стихах.
– Мне нужно, чтобы ты отправился в путь.
Спиннок Дюрав нашел в себе силы улыбнуться.
– Когда, владыка?
Аномандр Рейк вытянул ноги так далеко, что чуть не залез сапогами в пылающий камин.
– Полагаю, что уже скоро. Расскажи мне про свои успехи в игре.
Спиннок сощурился в огонь.
– Так себе. Нет, я продолжаю выигрывать партию за партией. Просто сильнейший из моих соперников выступает сейчас не лучшим образом. К сожалению, мысли его заняты другими заботами.
Я не чувствую должного отпора и тем самым лишен большей части удовольствия.
– Надо полагать, ты это о Провидомине.
Спиннок изумленно поднял взгляд. Но разумеется, тут же объяснил он себе, это все-таки Сын Тьмы. Пусть кое-кто и называет его Королем-Призраком, сомневаюсь, что в Черном Коралле от него способна ускользнуть даже мельчайшая подробность. О чем они и не подозревают, пока наконец не совершат ошибку – а тогда будет уже слишком поздно.
– Да, о Провидомине.
Осененном Ночью.
Аномандр Рейк чуть улыбнулся.
– Итковиан был выдающейся личностью. Меня заинтересовал новый культ, но я вовсе не уверен, что ему бы этот культ понравился. Он считал себя солдатом, и притом неудачником – падение Капастана стало для него ударом. – Он приумолк, явно что-то вспоминая, потом добавил: – Они были не более чем отрядом наемников, причем довольно скромных размеров – до Багровой гвардии им было далеко. Но я позволю себе заметить, что и Багровая гвардия Капастан тогда не удержала бы.
Спиннок Дюрав лишь внимательно слушал, не произнося ни слова. Тогда его здесь не было. Он исполнял другое поручение владыки. Да еще какое – на дракона охотился. Разговоры, подобные тому, которым завершился тот поход, он предпочитал никому не пересказывать.
– Он был готов простить за это кого угодно, но не себя самого.
Неудивительно, что вам он так нравился.
Аномандр Рейк вздохнул.
– Не могу сказать, Спиннок, сколько именно времени у тебя уйдет.
