Хочется думать, что император с последним вздохом поблагодарил Карсу.
Если такая мысль могла ей помочь, пусть так и думает.
– А меч? Теперь тоблакай носит его как собственный?
Самар Дэв подобрала поводья и послала коня вперед.
– Я не знаю. И поэтому тоже мне нужно отыскать его.
И не только тебе, женщина.
– У него договор с Увечным богом. Он заменил императора.
– В самом деле?
Он отправил коня вперед, снова поравнявшись с Самар Дэв.
– А как еще может быть?
Тут она улыбнулась.
– Ну, вот тут я знаю больше тебя, Путник.
Я знаю Карсу Орлонга.
– И что это значит?
– Это его любимая игра, быть на вид таким… очевидным. Тупым, лишенным изящества, любых приличий. Просто дикарь. Единственная возможность очевидна, так? Именно поэтому я не верю, что он так поступил.
– То есть не хочешь верить. Самар Дэв, я скажу прямо. Если твой тоблакай носит меч Увечного бога, он должен или отдать его, или обернуть против меня. Это оружие необходимо уничтожить.
– Ты объявляешь себя врагом Увечного бога? Вряд ли ты одинок в этом.
Путник нахмурился.
– Я не хотел этого, – сказал он, – да и сейчас не горю желанием. Но он зашел слишком далеко.
– Кто ты, Путник?
– Самар Дэв, когда-то я играл в цивилизацию. А в конце стал тем, кто есть – дикарем.
– Многие вставали на пути Карсы Орлонга, – сказала она. – Но ненадолго. – Она помолчала. – Цивилизация, варварство – это все слова; жестокий убийца может облачиться в любые наряды, может прикрываться великими целями и острой необходимостью. Нижние боги, меня просто мутит от того, как вы, дураки, всё это делаете.
И по всему проклятому миру одно и то же.
В ответ на эту тираду Путник промолчал: он и сам считал, что везде одно и то же и так будет всегда. Животные остаются животными, хоть разумные, хоть нет; они сражаются, убивают, умирают. Жизнь – мука, до самого конца, а потом… что потом?
Конец. Так должно быть. Должно.
Дальше ехали в молчании. Истории, рассказы о приключениях остались в прошлом. Важным для обоих осталось только то, что ждало впереди.
И тоблакай по имени Карса Орлонг.
"
"Какое-то время назад человек, которого называли Капитаном, был узником. Когда он перестал быть полезным, его оставили на равнине, приколотив деревянными кольями ладони и ступни к твердой земле – кормить муравьев и падальщиков равнины Ламатат. Однако он еще не готов был умирать. Он протащил руки по кольям, освободил ноги и прополз на локтях и коленях половину лиги – в долину, где от когда-то могучей реки остался ручеек с тополями по берегам.
