Когда спадает маска, лица солдат всегда одинаковые: недоумение, легкое изумление – мол, как, я еще жив? – и вместе с тем ясное осознание, что это случайность, простая ирония судьбы. И в глазах горькие озера, наполненные несправедливостью мироздания.
Из кладовой послышался шорох, потом открылась узкая дверь, и из нее вышел бард. Седые волосы всклокочены со сна, красные глаза видно даже издали.
– В матрасе клопы, – сказал он, глянув на Мураша.
– Не думаю, что они против компании, – ответил бывший сержант и, поднявшись, устремился к лестнице.
Бард проводил его взглядом, потом подошел к барной стойке, нацедил себе кружку резко пахнущего темного пива рхиви и подсел за столик к Дукеру.
– Да, в этом клопы от историков с бардами не отличаются.
Дукер понимающе кивнул."
"– Только то, что мы с тобой наблюдаем, приводит к разным результатам. Впрочем, разница может оказаться и поверхностной. Чем дальше, тем больше я в этом убеждаюсь. Ты описываешь события, видишь их, как часть масштабного полотна. Я же смотрю на лица, проносящиеся мимо, сливающиеся в одно, и должен постараться разглядеть их и запомнить.
– Откуда ты родом? – спросил Дукер.
Бард сделал глоток и аккуратно поставил кружку на стол.
– Вообще с Корела. Хотя я покинул его давным-давно.
– Из-за малазанского вторжения?
Бард со странной улыбкой изучал кружку, но руки держал при этом на коленях.
– Если ты про Сивогрива, то да.
– И какие же из бесчисленных россказней правдивы? Про него, в смысле?
Собеседник пожал плечами.
– Не задавай барду таких вопросов.
Я исполняю все, и правду, и вымысел. Слова – даже их порядок – не имеют значения. Мы вольны ими распоряжаться, как пожелаем.
– Я слушал тебя последние несколько вечеров, – сказал Дукер.
– А, благодарный зритель. Я польщен.
– Ты исполнял отрывки из «Аномандариса», которых я до этого не слышал.
– Ты про незавершенные? – Бард потянулся за кружкой. – Черный Коралл, где восседают анди…
Он сделал еще глоток.
– Значит, ты прибыл оттуда?
– А ты знаешь, что среди всех божеств мира не сыщется ни одного, который бы звался покровителем – или покровительницей – бардов? Как будто про нас забыли, бросили на произвол судьбы.
Поначалу это меня коробило, но теперь я вижу, какой это на самом деле дар. Нам подарили неповторимую свободу и ответственность. Кстати, есть ли среди богов покровитель историков?
– Если и есть, то я о нем не слышал. Значит, я тоже свободен?
– Говорят, ты как-то в этом самом зале рассказывал историю Собачьей цепи?
– Всего один раз.
