Рот Круппа переполняется слюной в предвкушении, как, возможно, и его нос!
– Даже если это то, чего я хочу, то я этого не хочу.
– А, ну теперь-то понятно, Мураш! И если ты окажешься не мужиком, а кривоногим краснорожим раком, то тебе лучше быть кривоногим краснорожим раком…
– Ты кретин, Перл, и этого не изменишь. Я что, о сложных вещах толкую? Даже до тебя должно было дойти. Солдат уходит на покой и ищет простой и мирной жизни, но такая ли она?
– Такая ли – какая?
– Какая – такая?
– Простая или мирная?
– Да ни та и ни другая, вот я о чем!
– Нет, не об этом, а о том, что тебе такая жизнь не нужна.
Ну и шел бы тогда сдаваться в малазанское посольство. Если тебя сразу не повесят, то с радостью завербуют снова.
– Да нет же! Я хочу уйти на покой, но не могу!
– Все, я иду в подвал проверить запасы.
Мураш посмотрел магу вслед, потом хмыкнул и покачал головой.
– Ему нужна помощь.
– Так иди помогай, – сказала Дымка, сидящая за соседним столиком.
Мураш аж подскочил на месте и недовольно посмотрел на нее.
– Прекрати так делать!.. И да, я не про эту помощь. О боги, как голова-то раскалывается.
– Я просто стараюсь вести себя очень тихо, и тогда военный оркестр, марширующий в моей голове, меня не замечает.
– Вот как. – Мураш наморщил лоб. – Даже не знал, Дымка, что ты играешь. На каком инструменте?
– На трубах, барабанах, флейте, трещотке, горне и варгане.
– Правда? На всех сразу?
– Еще бы. Знаешь, вот представляю, будто поднимаюсь наверх, вижу, как Хватка выползает из комнаты Скиллары, – и такая злость берет.
– Так не ходи никуда, сиди здесь.
– Ну да, просто воображение разыгралось.
– Уверена?
Не прошло пяти ударов сердца, как Дымка тихо выругалась и встала.
Мураш поглядел ей вслед и улыбнулся.
– Да, лучше совсем не иметь воображения. Вот как я, – проговорил он в пустоту. Нахмурился. – Хотя сейчас толика фантазии не помешала бы. Надо представить, когда и как убийцы нападут в следующий раз. Яд? Магия? Кинжалы? Арбалетные болты в ночи? А что, меткий выстрел сквозь окно, прямо между ставнями – и доблестный Мураш, герой Моттского леса грохается на пол.
А из-под половицы – копье, чтобы добить. Они ведь рыли подкоп уже несколько недель и ждали в засаде, зная, когда и куда он упадет…
Расширив глаза, Мураш выпрямился. Рыжий ус задергался.
В дальнем углу, опершись спиной на стену, сидел укрытый тенью Дукер и с грустной усмешкой наблюдал за происходящим. Поразительно, как получается, что одни выживают, а другие нет.
