В последнее время ей, видно, жилось непросто; на женщинах отпечаток тягот заметнее, чем на мужчинах – впрочем, и отмучиваются мужчины быстрее.
– Принесла тебе завтрак. Все, что ты любишь. Видишь, даже про инжир в медовом соусе не забыла.
Какой еще инжир в медовом соусе?
– Спасибо, Ирильта. Передай Кро… э-э… Резчику, что я хочу с ним повидаться.
– Он ушел.
– Ушел? А когда?
– Не знаю. Мурильо говорит, недавно.
Ирильта вдруг закашлялась, да так, что лицо покраснело.
– Нашла бы ты себе лекаря, – предложил Раллик, когда она отдышалась.
– Слушай, Раллик, я пожила достаточно и ни о чем не жалею, – ответила она, открывая дверь. – Я не жду, что боги меня примут на той стороне с распростертыми объятиями. И здесь едва ли кто-то скажет, будто Ирильта скучно прожила свою жизнь. Так что…
Последние слова были произнесены уже в коридоре, за закрытой дверью, и Раллик их не расслышал. Уловил только что-то вроде «пусть тебе это будет уроком…» – а раздражительности раньше за Ирильтой не водилось.
Он посмотрел на поднос, нахмурился и, взяв его, вышел из комнаты.
Подойдя к соседней двери, где отдыхал Мурильо, он перехватил поднос одной рукой, а другой открыл засов.
– Это тебе, – сказал Раллик, заходя. – Инжир в медовом соусе, как ты любишь.
Мурильо с кряхтением приподнялся в постели.
– Теперь понятно, для кого это вяленое мясо. Ты то, что ты ешь, да?
– Допустим, но ты едва ли столь приторно сладок. – Раллик поставил поднос. – Ирильту жалко.
– Даже не думай ее жалеть: эта женщина прожила более насыщенную жизнь, чем мы все вместе взятые.
Да, она умирает, но лекарей видеть не хочет, потому что готова оставить этот мир. – Мурильо вздохнул и потянулся к тарелке с инжиром. – Если бы Ирильта узнала, что ты ее жалеешь, она бы тебя точно прикончила.
– Вижу, вы тут все по мне скучали.
Мурильо помолчал, пережевывая инжир.
В комнате, кроме кровати, помещалась только пара кресел. Раллик выбрал одно и сел.
– Ты с Резчиком разговаривал?
– Немного.
– Я думал, он зайдет повидаться.
– Правда?
– Он ведь сбежал не потому, что меня испугался?
Мурильо медленно покачал головой.
Раллик вздохнул.
– Встречался накануне с Коллом. Стало быть, у нас получилось: он вернул себе поместье, восстановил имя и самоуважение. Знаешь, Мурильо, я и не думал, что все столь удачно сложится. Просто… идеально. Во имя Худа, как мы вообще такое провернули?
– В ту ночь произошло немало чудес.
– Я… все никак не освоюсь.
– Неудивительно. – Мурильо снова потянулся к тарелке.
