Из ладоней, что, как алебастр, бледны -Когда расцветает потаенный призыв,Когда музыкальные стоны слышны,Когда девой движет любовный порыв.Округлые бедра, длинные ногиЗнойные, как воздух перед грозой,Ярче тех воспоминаний немногих,Что вылепил я из глины рукой.И посреди гирлянд и венковЛик возникает чужой, но знакомый:Та, что ушла на веки веков,В свежем обличье является снова.И в ее глазах я, видимо, сложный мужчинаСделан из палок, из камня и мутного ила.Она видит во мне тех, кого раньше любила,Но для обиды это все не причина,Ведь все реки мира текутВ одном направленьи.
«Любовь сломленных» БренетГлава седьмая
«Я все понимаю, любимая. Но что, если тебе захочется пить?»
Надпись на нижней стороне камня, закрывающего домашний колодец в Озерном квартале ДаруджистанаМальчишка выскочил из Двуволовых ворот и во весь дух припустил по насыпной гравийной дороге, которая, если бежать по ней не сворачивая, приведет на самый край света, к безбрежному и бездонному океану, куда каждую ночь погружается солнце.
Увы, так далеко мальчишке было не надо. Его путь лежал через трущобы к холмам – набить полный мешок навоза, сколько можно унести на голове."
"Мудрые, тонко чувствующие поэты говорят, что дети видят дальше взрослых, и кто бы взялся это оспорить – тем паче задуматься об этом? За горами открываются бескрайние возможности, одна неправдоподобнее другой, как считают шамкающие стариканы, которых хлебом не корми – дай пожаловаться на несложившуюся жизнь. Только никто не хочет их слушать – это ли не доказательство того, что мир катится в тартарары? Но едва ли ребенку известно слово «неправдоподобный», а если и известно, от него легко отмахнуться.
Зачем робко красться к будущему, когда можешь подпрыгнуть, с песней проплыть по воздуху. И кто знает, куда и в каком неведомом краю ты в итоге приземлишься?
Мальчишка бежал, а его вяло провожали взглядами прокаженные. Забытые и потерянные, они сидели возле своих лачуг в саванах из мух, олицетворяющих собой высшую степень безразличия.
Порой за мальчишкой увязывались шелудивые одичалые собаки с голодными глазами, гадая, смогут ли загнать и загрызть жертву. Но едва они приближались, мальчишка бросал в них камнями, и тогда, поджав хвост и жалобно скуля, собаки привидениями растворялись в извилистых переулках и щелях под домами.
Солнце взирало свыше с неизменным осознанием своего всемогущества и превосходства. Оно жадно, до капли, выпаривало всю влагу, но утолить свою жажду не могло.
