И чем больше подобных субъектов – не колющихся или нюхающих, но приучающих, развращающих – отправляется в мир иной, тем большую нехристианскую, злобную радость я испытываю.
Говорят, мой подход соответствует западному государственному отношению к наркоманам. Там, говорят, если человек просто колется или «пыхает» – его лечат. А чаще – зашвыривают (как я – слизняков в детстве) с глаз долой. Чтобы тот сам собой подыхал где-нибудь в трущобах. Когда же ловят драг-дилера, торговца наркотой, – там такого гада мочат.
Врубают падле на полную катушку: двадцать лет в тюрьме, без права апелляции.
А вот в нашей ушибленной на голову стране все перековеркалось. Ментам – дай бог моим бывшим коллегам сил и здоровья – легче ловить тех слизняков, что пару раз затянулись «ганжой». Но труднее доставать тех мерзавцев, кто месяц за месяцем, год за годом поставляют героин десяткам несчастных. В итоге в наших тюрьмах на одного наркоторговца приходится двадцать несчастных наркош – слизняков. Хотя всем понятно: главное зло проистекает совсем не от наркоманов – а как раз от тех, кто продает им адское зелье.
Подобными мыслями я занимал свою башку, сидя на лавочке в палисаднике старого московского двора в Измайлове. При этом я не спеша попивал пивко. Пиво отчего-то особенно хорошо шло после сегодняшней, практически бессонной ночи. После отупляющих и бесплодных раздумий о судьбе Ленчика.
Похоже, своей мелкой философией на глубоких местах я успокаивал себя. Или, напротив, самого себя накручивал? Приводил в боевую готовность перед тем, что планировал совершить? Кто его знает.
Все время я не упускал из виду вход в подъезд. Именно в нем (как рассказал мне во время нашей попойки в кафе «***» капитан РУБОПа Саня Перепелкин) проживал наркоторговец средней руки Рубцов по кличке Рупь.
Гражданин Рубцов сейчас находился дома – это я проверил.
В его старом московском подъезде имелось три этажа. На каждом этаже располагалось по три квартиры. Итого получалось – девять апартаментов в подъезде.
Черный ход отсутствовал.
Значит, в среднем каждый девятый посетитель подъезда шел к гражданину Рубцову. Судя по интенсивности движения в старом дворе, ждать мне предстояло долго. Однако я почему-то пребывал в уверенности, что нужного мне товарища я среди прохожих узнаю издали.
Вот в подъезд вошла большая кривоногая дама, вместе с кривоногой же огромной собакой.
Через десять минут туда проследовала совсем юная девчушка-мама с ребенком в коляске.
