"
"В случае с хозарами Саня возлагал большую надежду на воронцовских. Он подтвердил мне интернетовскую информацию: воронцовские давно точат зубы на хозар. Предводитель этой славянской шайки, гражданин Малыгин по кличке Малыш, смирился с присутствием в преступном столичном бизнесе чеченцев, дагестанцев, грузин, армян, азербайджанцев, ассирийцев. Однако отчего-то, оказалось, хозар он на дух не переносит. По оперативным данным, поведал мне Саня, Малыш ждет не дождется повода, чтобы развязать с хозарами войну. Скорее всего в подобном отношении гражданина Малыгина к хозарам играют роль какие-то личные неприязненные отношения.
Может быть, они возникли во время недолгих отсидок Малыша. А возможно, здесь дело в бизнесе. Есть, кстати, сведения, что Малыгин сам мечтает подмять под себя кавказский канал доставки в Белокаменную наркотиков (тот канал, что в основном контролируют пока хозары). На этом месте рассказа моего бывшего коллегу слегка занесло в невиданную откровенность. Он взял и зачем-то выдал мне пару-тройку адресов и фамилий тех воронцовских ребят, что сами вплотную занимаются наркоторговлей.
Гражданин Панченко по кличке Пончо, гражданин Ситников по кличке Сито, гражданин Рубцов по кличке Рупь…
Мы выпили еще по одной – по восьмой или девятой. «За то, чтоб сдохли все наркоторговцы!» – с чувством произнес в качестве тоста Саня. Затем мы сбились с темы, разговор стал бессвязным, пошли анекдоты…
Мы протрепались почти до часу ночи. Несмотря на выпитое, бессвязную порой речь и дурацкий смех, глаза у Сани оставались глазами человека, контролирующего себя.
Человека, так сказать, фильтрующего базар. И я, опять-таки несмотря на все выпитое, понял: Саня рассказал мне только то, что хотел рассказать. То, что можно было рассказать. На самом деле, он не сболтнул ничего лишнего.
И уже напоследок, после какой-то «надцатой» рюмки, Саня поведал мне о хозарской традиции. Оказывается, самые высокопоставленные хозары – трое тудунов и сам великий хакан Каримов – имеют обыкновение раз в неделю встречаться для обсуждения текущих дел в малоприметном кафе «Ана» на обочине Кольцевой автодороги, между Казанским и Севастопольским шоссе, по четвергам после обеда.
И эту информацию в числе прочей я также записал себе на подкорку.
«На подкорку» – потому что я никаких записей на бумагу, покуда мы с Саней совместно распивали спиртные напитки, естественно, не делал. Ну, а непосредственно записывать информацию в мозги я к концу вечера уже не мог.
