– Ты, кажется, не понял, – сказал я, – я ведь не милиция и не ОМОН. Камеры и суда не будет. Если ты, конечно, скажешь, где порошок. Не скажешь – будет очень больно. А потом ты умрешь. – Я взялся за его мизинец и стал медленно выгибать в сторону, противоположную ладони. – А скажешь, где, я просто возьму порошок и уйду. Вот и все. Понял?
– А-а! – замычал сквозь кляп Рубцов.
В его пальце что-то треснуло. Рев стал еще более страстным. Затем он сменился всхлипываниями. А потом – трусливым воем:
– А кагу! А кагу! – что, видимо, означало: «Я скажу!»
– Ты же только что не хотел говорить? – спросил я, берясь за второй мизинец.
– Кагу!!!
– Ну-ну, – сказал я, вытаскивая изо рта Рубцова кляп. – Я слушаю.
– В ванной… Под плиткой… – проговорил, ловя воздух ртом, наркоторговец. – Пакет… Черный… Не убивай! Забери! Только не убивай!
Я вернул кляп на место (гражданин Рубцов уже не сопротивлялся тряпке во рту) и прошел в ванную комнату.
По пути туда я имел счастье лицезреть стиль и уровень жизни отечественного наркоторговца не самого высокого полета.
Могу доложить: уровень – вполне приличный. Евроремонт в квартире был исполнен безо всякого вкуса, зато из самых что ни на есть дорогих материалов.
Ванная комната имела примерно столько же квадратных метров, сколько вся Дашина квартира. Потолок в ней оказался зеркальным. Видимо, в частной жизни гражданин Рубцов принадлежал к племени сластолюбцев. Я подумал, что он, пожалуй, трахает здесь за дозу несчастных пятнадцатилетних девчонок – которых сам же и посадил на иглу.
Угрызения совести по поводу сломанного рубцовского мизинца оставили меня.
Я наклонился и обстучал кафель, покрывающий стены ванной. В одном месте, судя по звуку, имелась пазуха. Одна из кафельных плит оказалась съемной. Я осторожно сдвинул ее с места. Засунул руку в образовавшуюся полость. Внутри что-то лежало. Выходит, гражданин Рубцов, на удивление, не солгал. Я захватил рукою полиэтиленовый пакет. В нем лежало что-то мелкое и сыпучее.
Я вытащил пакет на свет божий. Пакет в самом деле (не обманул драг-дилер!) оказался черным, перевязанным скотчем.
Весил он около трехсот грамм. Однако – доверяй, но проверяй! – я надрезал плотный полиэтилен своим ножиком.
Когда-то, в бытность мою на государевой службе, мне доводилось участвовать в захвате героина (каких-то двадцати граммов), поэтому я в принципе представлял себе его вид и даже вкус.
Вид и вкус рубцовского порошка ничем не отличались от моих представлений.
Я заклеил пакет все тем же скотчем.
