— В Алжире есть порт?
— Да, разумеется.
— И в Калининграде тоже. Калининград, Турку, Алжир… Кстати, его первое письмо хранит следы машинного масла. А в том отчете, который подготовили эксперты, говорится, что…
— Подобное масло используется в машинных отделениях корабля! — отчеканил Фрэнк Рассел, усиленно скрипя мозгами.
— Вот именно. Мы думали, это тонкий намек Механика на свой псевдоним. А если масло попало на конверт случайно? Калининград, Турку, Алжир…
— И корабль, — завершил мысль босса потрясенный начальник отдела.
Все на поверхности, как же он сам не догадался! Да, видимо, он зря подсиживает босса. Лучше играть в его команде и ждать, когда тот уйдет на повышение и потянет за собой преданных людей.
— Конверт хранился на корабле, Фрэнк. Найди мне этот корабль! — ожесточенно ткнул указательным пальцем Бред Коннорс.
Рассел не сомневался, если бы он сидел ближе, ему не миновать дырки в груди.
— Слушаюсь, сэр.
33
Третий день, Светлогорск, 09-40
Мы с Коршуновым вошли в главное здание Центрального военного санатория.
Этим утром я за все с ним отыгралась. Заставила не только делать зарядку, но и вытолкала на пробежку. Сама наблюдала с балкона и подсчитывала его круги по саду. Умеешь пить — умей и трезветь. Ты офицер или пьянь подзаборная? Примерно такими лозунгами я подхлестывала вялого муженька, когда выталкивала с постели. Надо сказать, что после спортивной экзекуции и холодного душа он выглядел бодрячком. А когда позавтракал, мне даже пришлось бить его по рукам, чтобы не щупал то, что не заслужил.
Медовый месяц закончился, пора вводить систему наказаний и поощрений.
Я подвела Кирилла к стенду «Наши лучшие врачи». Глаза бегали по крупным фотографиям. И чутье меня не подвело.
— Вот она!
— Марченко Вера Михайловна, физиотерапевт, — прочел Кирилл, пригляделся и подтвердил: — Она.
— Я же говорила, что у меня фотографическая память во время выполнения задания. Когда мы в первый день зашли сюда, то остановились рядом со стендом.
А вчера, когда ты мне подсунул присланную фотографию, я вспомнила, где видела эту женщину.
— Отлично. Сейчас мы с ней и поговорим.
Коршунов навел справки, и мы перешли в медицинский корпус. Около физиотерапевтического кабинета никого не было. Кирилл открыл дверь.
— Вы рано! Прием с десяти! — раздался суровый окрик. Видимо, пациенты военного санатория понимали только командный голос.
— Вера Михайловна? — мы вошли внутрь.
