— Кто это сделал? — спросил он сам себя.
— Очень расчетливый человек. И ловкий. Убийца был в номере, когда я стояла за дверью. А потом ушел через окно.
— Даже не представляю. Неужели кто-то из Конторы вел двойную игру и перехватил документы?
— Убийца выстрелил в затылок. Понимаешь, что это значит? — спросила я и сама ответила: — Назаров доверял этому человеку.
— Следов борьбы в номере не было, — согласился Кирилл. — Назаров сам пустил убийцу и спокойно повернулся к нему спиной… Или его силой заставили повернуться.
Вот черт! Надо искать настоящего убийцу. Документы могут быть у него.
— Давно пора. Но как?
— Если убийца кто-то свой, проверим алиби всех причастных к делу Назарова. — Коршунов глубоко задумался. — Кто же из наших мог быть в Калининграде шестого июля?
31
Второй день, Калининград, 22-10
Весь вечер в отеле Коршунов строчил отчет в Контору. Он переспрашивал меня, уточнял детали, а когда отправил зашифрованное послание, начал метаться по комнате, словно бык на арене.
— Ведь это моя недоработка.
Я виноват, что не разобрался в первый же день, как все произошло! Почему ты сразу не сказала?
— Когда? Кому? В постели случайному партнеру? Это ты прятался от меня, а не я от тебя. Я не знала, кто такой Посредник, а ты знал меня, но боялся открыться. Я была уверена, что меня предали, ты понимаешь, что это значит? Хотела порвать с вами связь. Потом ждала объяснений. А потом… Время лечит, в моей жизни было и не такое. Все вернулось в привычное русло, но я стала в десять раз более осторожной.
— Семь лет упущено. Семь лет, черт возьми!
— Да что ты ноешь! К чему сожалеть о том, чего не исправишь? Ты мужик или нет?
Он замер. Мои слова натолкнули его на какую-то мысль. Вскоре я поняла, о чем думают мужики в минуты душевных терзаний. Коршунов спустился в бар и вернулся с бутылкой виски и ведерком льда. Брякнули ледяные кубики, зажурчал соломенный напиток, комнату наполнил дымный аромат виски.
— Без меня, — заявила я и ушла в соседний номер. Хоть сегодня спокойно высплюсь.
Но ночью меня разбудило тяжелое дыхание.
— Фу! Отвернись. Уйди к себе, пьяница. — Я сильно толкнула склонившееся надо мной тело.
Раздался грохот. Коршунов свалился с кровати.
— Ты разобьешь смартфон, — замычал мой суженый. Над кроватью появилась перекошенная физиономия, подсвеченная включенным дисплеем. Зрелище не для слабонервных. — Я не за тем пришел.
— Да знаю я, зачем ты пожаловал. Тебе лишь бы пристроиться. Вот протрезвеешь — приходи.
— Светлая, смотри, что нам прислали.
