Он испугался, напился и выпрыгнул из окна. Для «храбрости» выглушил две бутылки водки. Но у Истомина была только одна бутылка, да и ту он бросил во дворе. Правда, ничто не мешало ему вернуться и купить еще.
Я не знала, что делать. Ехать дальше или возвращаться назад? Преступник, прежде чем покончить с собой, оставил неопровержимые улики. Если родственники погибших опознают украшения, его вина будет доказана. Внешний вид Истомина оказался обманчивым. Про таких говорят «жилистый». Он видел проколотое тело, заводился от блеска смелых украшений, превращался в монстра, и безумие удесятеряло его силу.
Я невольно дотронулась до своей висюльки в пупке. Прокол болел и чуть-чуть кровоточил. Когда Истомин увидел пирсинг, что-то сверкнуло в глубине его глаз. А я недооценила его реакцию.
— Приехали, — сообщил таксист.
Пока я мучилась сомнениями, мы оказались на месте. К дому на окраине рыбацкого поселка мы подъехали, когда полностью стемнело. Я попросила остановиться у околицы. Таксист высадил меня на пустой дороге и лихо развернулся.
По-моему, он с огромным облегчением расстался со странной пассажиркой.
Оставшись одна, я осмотрелась. Уединенное местечко себе подобрал военный моряк — прямо на берегу моря, за глухим забором, в стороне от всех. Мол, я никого не трогаю, и вы ко мне не суйтесь. Но раз я оказалась здесь, то обязательно сунусь, господин Дорин. И сделаю это тайно. Мне надо убедиться, что ты наивный друг Истомина, а не соучастник преступлений.
Пистолет я пристроила сзади за пояс. Нож оттягивал узкий карман брюк.
Окружным путем я прокралась поближе к забору. Пригляделась. Домофон с камерой находился у калитки. Он был развернут к дороге, и любой человек, направлявшийся к дому, попадал в поле зрения хозяина. Видеокамер по углам владения не наблюдалось. Значит, проникновение надо планировать сбоку или с тыла. Я изучила металлический забор. Высоченный, да еще с козырьком, наклоненным наружу. Преодолеть трудно, а бесшумно перелезть вообще невозможно. Металл будет громыхать, а козырек обломится под нагрузкой.
Я провела рукой по поверхности, нащупала шестигранные головки саморезов, крепящие листы. У всякой крепости есть «ахиллесова пята». Ну, выручай, швейцарский нож. Одно из лезвий для вскрытия консервов неплохо цепляло головку. Я попробовала крутить. Откручивается! По полминуты на каждый саморез, и вот уже лист отгибается от земли до моей макушки.
Я протиснулась на участок. Только бы Дорин не держал собаку! Мне повезло. Во дворе тишина.
