Поскуливая, как щенок, вываливаюсь из салона, оббегаю капот, высыпаю цветы из коробки под ноги и с остервенением их топчу. Происходящее со стороны, наверное, выглядит сущим безумием. Но я в таком аффекте, что и этого мне кажется мало! Для усиления эффекта я возвращаюсь за руль, сдаю назад, и снова еду вперед, закатывая розы в асфальт. Вперед, назад и снова вперед… Цветы мертвые, да. Цветам все равно. А мне так как будто легче.
В себя прихожу от того, что кто-то стучит в окно. Жму на тормоз. Да так резко, что меня сначала по инерции отбрасывает вперед и тут же вжимает в кресло.
– Ты какого черта творишь? Ты какого… – рычит Бутенко, распахивая дверь и осекается, видно, прочитав по моему лицу, что я не в себе, резко меняет тон. – Эльвир, ну ты что? Случилось что-то?"
"Смотрю на него остекленевшими от слез глазами. Интересно, а Борисыч знал, что Юрка гуляет? Кто из наших друзей знал?! Боже, какая пошлость! Меня тошнит. Сердцем тошнит. Сейчас выблюю…
– Ты знал, что Валов мне изменяет?
Почему-то я уверена, что пойму, если Георгий соврет.
Потому я очень, очень внимательно вглядываюсь в его чернючие глаза. И замечаю тот момент, когда они шокированно округляются.
– Нет. Ты уверена? Может…
– Я что-то не так поняла? – всхлипываю и задираю лицо, чтобы опять не зареветь. – Брось. Я, конечно, дура, но не настолько.
Боль в сердце напоминает схватки. Короткий перерыв закончился, и вот он – новый виток агонии. Мне бы выжить в ней. А как? Если не живется.
Прячу лицо в ладонях. Остервенело тру. Бутенко, так и продолжающий стоять рядом, откашливается.
– Давай-ка, девочка, я тебя домой отвезу.
Моей руки касается его огромная лапища. Я вот только сегодня, помнится, удивлялась тому, как он умудряется своими грабарками выполнять настолько ювелирно точную работу в операционной. Ч-черт, опять мысли разбегаются! Надо же…
Бутенко тащит меня за руку, я послушно иду за ним. В следующий раз осознаю себя уже сидящей в его огромном внедорожнике. Довольно стареньком, но ухоженном.
– Я отвезу, – зачем-то повторяет Георгий, стрельнув в меня задумчивым взглядом.
– Отвези. Но не ко мне. Не могу…
– А сын?
– Он с родителями. Я их предупредила, что задержусь. Хотела… А там они, и… – замолкаю, сглотнув. Продолжать нет никакой возможности. Ощущение, что озвучивая это, я еще больше пачкаюсь. Хотя, казалось бы, куда еще? Год, или даже полтора мой муж приходил ко мне в постель после другой бабы, а я ничего, дура, не замечала.
Прижимаюсь разгоряченным лбом к стеклу.
