А то он нам всем задаст.
– А за что? – теряюсь я, вытаскивая прикрепленную сбоку открытку.
– Так за цветы. Это ж аллергены. Ты что… С этим у нас строго.
– А-а-а.
Ну, рабочий день-то уже закончен. Мы даже задержались.
«С днем рождения. Люблю. Твой муж».
Юрка! Боже мой! Не забыл… Даже я забыла, что ровно восемь лет назад я попала к Валову на операционный стол. А он нет! Касаюсь носом кроваво-красных лепестков. Так жаль, что розы нынче ничем не пахнут. Сердце сладостно сжимается. И так хочется к нему… Так хочется! И повод есть.
Почему бы на сюрприз не ответить сюрпризом? Бегу к Бутенко, на ходу звоня родителям:
– Мам, я задерживаюсь, ничего? Побудете с Мишаней, или у вас есть планы?
Свекровь заверяет, что все в порядке, никаких планов у них с отцом нет. Меня ни о чем не расспрашивает, ну и ладно. Я ведь сама еще не знаю, что из этого выйдет."
"Завидев меня на пороге, Бутенко отрывается от ноута.
– Эля? Что-то случилось?
– Ага. Георгий Борисыч, скажи, у тебя есть запасные ключи?
– Какие ключи? – округляет глаза, с неодобрением глядя на букет, который я (ага, совсем без палева) прижимаю к боку.
– От квартиры. Я мужу хочу сюрприз сделать, – роняю я и виновато закусываю губу.
Бутенко ведет плечами, открывает ящик стола и выуживает связку.
– Я твоя должница! – На эмоциях огибаю стол и, слегка приобняв шефа, чмокаю его в колючую щеку.
Пятиэтажка, в которой медработникам выделялись квартиры под соцнайм, находится здесь же, неподалеку. На дорогу уходит пара минут. В гостях у Бутенко мне доводилось бывать нечасто.
И я точно не помню, то ли третий этаж мне нужен, то ли четвертый. Но дверь там приметная, авось не промахнусь.
– Лена, я разве неясно сказал? Между нами ничего быть не может. Ну, какого хера ты притащилась, а?
Услышав до боли знакомый голос, замираю на площадке между этажами. То, что Юрка кого-то отшивает, не может не радовать. Но я все равно леденею внутри.
– А почему не может? Давно не может? Помнится, пару-тройку лет назад ты очень даже мог, Юрася… Так мог, что у меня ноги не сходились от того, как качественно ты меня трахал.
Что изменилось? М-м-м, Юр?
Воркующий голос Юриной старшей вызывает у меня острый приступ удушья.
– Тебя это не должно волновать. Но если хочешь знать, тогда у меня был тяжелый период!
– А сейчас легкий? Ты поэтому из дома сбежал? Брось, Юрка.
Открываю и закрываю рот, отчаянно хватая воздух. Что значит – пара-тройка лет? Что это значит? Мы женаты гораздо дольше. Это что же выходит…
– Повторюсь.
