Лунный свет, струящийся из окна, бросает блики на широкую спину. Я залипаю на его тату. Они огромные. Какие-то надписи, рисунки. Не разобрать ничего! Раньше тоже были, но не так много, как сейчас.
Дамир лежит на животе, повернув голову к стене. И, как хорошо, что он спит. Сейчас я могу быть самой собой. Не прятать взгляд, не краснеть! Я могу на него смотреть, сколько хочу.
Больно.
Очень больно смотреть. Лучше бы ослепла, чтобы никогда не видеть его.
Забиваюсь в самый тёмный угол. Снимаю джинсы, кофту. Остаюсь в одном нижнем белье.
Обнимаю себя за плечи. Дрожу. Холодно? Нет. Но мурашки колючие, бегут по коже, да так много!
Как лечь? Рядом? На полу? Может, совсем не ложиться?! И зачем я здесь? Почему поехала с ним?
Вру. Опять. Если бы не хотела, не поехала бы! Но я с ним, в его доме и наедине.
Стою на месте, не шевелясь. Минута, две. Психика не выдерживает.
Делаю глубокий вдох, расправляю плечи. Подхожу к кровати, ложусь на самый край, подальше от него. В подкорку забирается запах. Знакомый до щемящей боли в груди.
Древесный, терпкий, аромат. Он кружит голову, путает мысли.
Схожу с ума. Эмоции хлещут через край.
К чёрту!
Я буду просто спать и на этом всё.
Закрываю глаза и вижу его. Невыносимо. Немыслимо. По-дурацки всё.
Дамир перекатывается на бок. Касается моего тела ногой. Вздрагиваю.
– Дин, – зовёт Дамир, и я оборачиваюсь.
Спит. Хмурит брови. Бубнит под нос какую-то ересь, среди которой отчётливо слышится моё имя.
Выдыхаю с облегчением.
Веки тяжелеют. Засыпаю. Сквозь сон ощущаю его дыхание.
Оно обжигает шею и колышет волосы на затылке. Настойчивая рука опускается на мой живот. Проводит извилистую линию сверху вниз, замирает на резинке трусиков.
Просыпаюсь окончательно. Хочу пошевелиться, но не могу. Дамир придавил всем весом, закинув на меня ногу, руку, будто сковал оковами, оплел тугим канатом.
Наши сердца стучат в унисон. Тихо, размеренно. Я уже не сплю, он, наверное, – тоже. Просто наслаждаемся покоем, одним на двоих.
Наши касания, кожа к коже, действует впечатляюще, отчего внизу живота затягивается плотный узел.
Облизываю пересохшие губы, кусаю их. Не специально. Так получается.
А он...
Тактично перекатывается на живот. Опирается на согнутые локти, раздвигает коленом мои ноги и устраивается между бёдер.
Я смотрю на него с широко распахнутыми глазами и в ночном полумраке узнаю этот томный взгляд. Взгляд, который красноречивее тысячи слов. Он словно спрашивает, а я...
Не отвечаю. Моргаю быстро-быстро. Выдыхаю.
