Преграждаю дорогу. Разворачиваю тачку поперек, блокируя все ходы к отступлению.
Выхожу из машины. Молча забираю пакет.
Сопротивляется.
– Шагаев, ты что себе позволяешь? – говорит на повышенной ноте.
Открываю дверь с пассажирской стороны:
– Садись. Подвезу домой.
– Спасибо, но не надо. Верни мой пакет.
– Дин, не выпендривайся. Давай, садись.
Прыгаю за руль и жду, нервно барабаня пальцами по торпеде.
Она плюхается на сиденье со всеми спецэффектами. Хлопает дверью, из-за чего у меня дёргается глаз, но молчу.
Ей можно всё! Орать на меня посреди улицы, хлопать дверями в моей машине.
Запускаю мотор и резво трогаюсь с места.
Дина молчит пару минут, а потом:
– Эй! Мой дом в другой стороне!
– Я в курсе.
– Тогда давай. Разворачивайся.
Уже...
Улыбаюсь.
Хрен куда поверну!
На ближайший час ты в моей абсолютной власти.
Глава 37
Дина
Он привозит нас на набережную. По дороге заезжает в Макдональдс. Покупает Биг Мак меню и кофе. Я молча наблюдаю за Шагаевым, не веря всему, что сейчас происходит.
Сказать, что я в шоке – соврать!
Не понимаю. Точнее, не хочу понимать, что я, в здравом уме, сижу с ним рядом и дышу одним и тем же воздухом.
Машина останавливается. Дамир глушит мотор, берет в охапку два бумажных пакета с едой, а мне достаются стаканчики с кофе.
– Давно я здесь не был, – он идёт впереди, но всё время оборачивается, чтобы посмотреть, не сбежала ли я. – А ты? Когда была в последний раз?
– Три года назад.
– В тот день? – щурит глаза.
Я понимаю, о каком дне он говорит.
Помню его, как сейчас. Счастливые, влюбленные. Вдвоём, а теперь... Просто рядом.
– Да, – выдыхаю.
Он улавливает в моём взгляде грусть. Хмурится:
– Почему ты тогда сбежала? Из-за папы?
– Да, – набираюсь смелости посмотреть на него. Поджимаю губы. Трудно дышу. – Пожалуйста, не надо о прошлом. Не хочу.
– Ладно, – кивает головой. – Идём на нашу лавочку.
Его «нашу лавочку» задевает в моём сердце печальные струны.
Глупо всё. Нелепо. По-дурацки.
Остаться.
.. Нельзя... Уйти.
Дамир плюхается на лавочку. Закидывает ногу, одна на другую, достаёт из бумажного пакета бургер и начинает есть.
Я стою на месте, не шевелясь. Смотрю на него и не дышу.
Выглядит он печально. Замученный. Похудевший. На лице отросшая щетина, а под глазами круги.
Жалко. Вот так смотреть и ничего не делать жальче всего. А еще, как назло, в голову лезет дурацкое воспоминание, когда буквально недавно, мы ужинали… Втроём, в квартире Давида.
