По идее, родная дочь должна была занять место подле своего отца, но его занимает Рената, вызывая у Аниты колкий взгляд и негодование.
Здесь что-то не так. Это чувствую я, мой муж, сжимающий зубы от злости и семейка Шагаевых. Точнее, Анита. Дамиру, вроде, всё равно. Хотя… Нет. Он ухмыляется и даже, можно сказать, наслаждается тем, что происходит потом.
Эрнест Юсупович накрывает ладонью женское запястье и поднимает взгляд вверх, окидывая взглядом всех присутствующих за столом:
– Спасибо, мои дорогие, что приехали навестить старика.
Я безумно рад вас всех видеть.
Я глотаю тихий смешок, Дамир – тоже и в какой-то момент мы встречаемся взглядом. Улыбки сползают с наших лиц одновременно. В секундах застывает вечность. Он рядом, но не со мной. Сидит напротив, дышит одним и тем же воздухом, что и я. И, как на зло, мои руки начинают дрожать. Сердцебиение учащается, а в горле застревает комок.
«Что мы здесь делаем?» – спрашивают его глаза.
«Не знаю», – пожимаю плечами.
Дамир переводит взгляд на Саньку и, устало улыбнувшись, грустно вздыхает.
Этот вздох вместо тысячи слов. Он жалеет обо всём, как и я. Мы наделали глупостей. Наломали дров вдвоём. Зачем теперь жалеть, мучать… себя, его?
– Как вы уже успели догадаться… – продолжает говорить Эрнест, – я пригласил вас в гости не просто так. Вчера в ресторане было много людей и, в общем, такие новости узнают в тесном семейном кругу. Я женюсь.
В комнате зависает пауза. Становится настолько тихо, что я отчётливо слышу тиканье наручных часов своего мужа.
– Что? – первой в себя приходит Анита. – Папа, ты сейчас серьёзно? Женишься?
– Да, – кивает Эрнест, – я знал, что ты так скажешь. Я в своём уме, если ты хотела спросить это.
– Бред, – фыркает Анита, закатив глаза.
Неожиданно Эрнест Юсупович стучит кулаком по столу, заставляя всех вокруг встрепенуться.
– Я не спрашивал твоего мнения, дочь, – произносит строгим тоном, сверля Аниту гневным взглядом, а затем, как ни в чём не бывало, широко улыбается. – Если кому-то что-то не подходит, то я никого не держу, а для остальных…
Эрнест поднимается со стула, расправляет плечи и протягивает руку Ренате:
– Прошу любить и жаловать мою будущую жену.
Я хочу домой. Сбежать отсюда и поскорее, но Давид сказал, уедем позже. Вот как это выдержать, когда меня бросает в жар от одной только мысли, что весь этот обед – начало конца. Грядут перемены, и я даже знаю какие! Отныне всё будет иначе. Рената, Анита… Ненавидят меня и имеют на это право. Я перешла дорогу каждой.
