А потом внезапно в ней что-то высвободилось, она почувствовала, как что-то расслабилось у нее в груди, увидела себя как бы чужими глазами, без прикрас – здесь, вдалеке от дома, втянутую в какую-то авантюру, безмозглую, одинокую, с неподвижной рукой в повязке. Она расплакалась.
– Хочешь поиграть в карты? – произнес чей-то голос.
Она была в темных очках. Мальчуган, стоявший по другую сторону машины, показался ей до черноты загорелым. Ему было года четыре или пять. Очень красивый – блондин с большими темными глазами, босиком, в эластичных синих трусиках в широкую красную полоску и красной рубашке-поло из эпонжа.
В одной руке он держал ломтик хлеба с маслом, в другой – миниатюрную колоду карт. Она вытерла щеки.
– Как тебя зовут?
– Дани.
– Хочешь сыграть в карты?
– А тебя как зовут?
– Титу, – ответил он.
– Где твоя мама?
Рукой с бутербродом он изобразил какой-то неопределенный жест.
– Там, на пляже. Пусти меня в свою машину.
Она открыла дверцу, отодвинулась, чтобы он мог сесть за руль. Это был очень степенный, серьезный молодой человек, который не очень-то любил отвечать на вопросы.
И все-таки ей удалось узнать, что у его отца голубая машина – с крышей, а что сам он нашел в воде морского ежа и посадил в банку. Он стал обучать ее невероятно сложной игре в карты: он сдает каждому по три карты, и выигрывает тот, у кого больше «людей». Они сыграли первую пробную партию, и он выиграл.
– Поняла? – спросил он.
– Кажется, да, – ответила она.
– А на что будем играть?
– А просто так нельзя?
– Просто так неинтересно.
– Ну, тогда предлагай. На что играем?
– Давай играть на твои очки, хорошо? А у меня ничего нет.
Он выдал Дани три карты, старательно выбрав их из колоды: две семерки и восьмерку. А себе взял трех королей. Она сказала, смотри-ка, как ты легко выиграл, теперь карты будет сдавать она. Сдала, но он все равно опять выиграл. Она сняла очки и надела на него, придерживая их за обе дужки, потому что они сваливались у него с носа. Он сказал, что он видит все какими-то кусочками, и так не интересно.
Тогда она дала ему взамен монетку в пятьдесят сантимов.
– Теперь давай ешь свой бутерброд.
Он откусил два раза, внимательно разглядывая ее. Потом сказал:
– А кто этот дядя у тебя в машине?
Она невольно оглянулась и посмотрела на заднее сиденье.
– Тут нет никакого дяди.
– А вот и есть, – сказал он, – там, куда кладут чемоданы. Ты сама прекрасно знаешь.
Она засмеялась, а сердце заколотилось.
– Какой дядя?
– Который спит.
