– Я остановлюсь в отеле по пути.
– В Шалоне?
– Да, в Шалоне.
– В отеле «Ренессанс»?
Она снова смотрела на него, явно не понимая.
– Вы мне сказали, что ночевали в отеле «Ренессанс». Разве не так?
– Так.
– У вас заказан номер?
– Не думаю.
– Не думаете?
Она покачала головой, отвернулась, стараясь не встречаться с ним взглядом, неподвижно сидела, держась за руль перебинтованной рукой, но в ней не чувствовалось деланого терпения, как у некоторых наглых водителей, которые словно говорят про себя: «Давай, продолжай, интересно, когда ты закончишь трепаться, чтобы я мог уехать?» – но лишь потому, что она словно отключилась, совершенно растерялась, и ей на ум не приходили ни слова, ни мысли, как тогда, когда она сняла очки.
Если бы он попросил ее поехать в полицейский участок, она не стала бы возражать, возможно, даже не спросила бы почему.
Он зажег свой фонарь, осветил салон машины.
– Не могли бы вы открыть ящик для перчаток?
Она открыла. Там лежали только бумаги, она прижала их правой рукой, показывая, что больше там ничего нет.
– Теперь сумку.
Она тоже ее открыла.
– А что в багажнике?
– Ничего. Только мой чемодан.
Он заглянул в ее чемодан из черной кожи, в котором лежала одежда, полотенца, зубная щетка. Дверца машины была открыта, он наклонился над передним сиденьем, она невольно отстранилась, чтобы освободить для него больше места. У него были смешанные чувства: с одной стороны, он казался себе хамом, да еще к тому же занудой, а с другой – его не отпускало ощущение, что он вот-вот обнаружит что-то странное и очень важное.
Вздохнув, он закрыл дверцу.
– Похоже, у вас какие-то проблемы, мадемуазель Лонго.
– Я устала, вот и все.
За спиной Нарди с грохотом проносились машины, вспышки яркого света фар скользили тенями по лицу девушки, и оно постоянно менялось.
– Знаете, как мы поступим? Вы дадите мне слово, что остановитесь в Шалоне, а я позвоню в «Ренессанс» и забронирую вам номер.
Тогда он сможет проверить, не врет ли она, что ночевала там накануне. А что еще он мог сделать в этой ситуации?
Она подтвердила кивком головы.
Он велел ей ехать осторожно, сказал, что на дорогах в этот уикенд сильное движение, потом отошел, поправил пальцем шлем, но все это время его не отпускала мысль: «Не дай ей уехать, иначе очень скоро убедишься, что ты крупно лажанулся»."
"Она не попрощалась. Он так и остался стоять на дороге, широко расставив ноги, чтобы машины, ехавшие в ее направлении, снижали скорость. Он смотрел ей вслед, пока возвращался к мотоциклу.
