С первым выстрелом ко мне вернулась уверенность в своих силах, дрожь из тела ушла. Первую цепь и часть второй перемололи быстро. Противник, дрогнув, повернул на исходные позиции. Германцы бежали, падали, поднимались и снова бежали, спотыкаясь.
Можно сказать, первую атаку мы уверенно отбили. В роте потерь не было, десяток легкораненых, не оставивших позиции, не в счет. На лицах солдат и офицеров были радостные улыбки. Они были довольны собой. Почему бы не радоваться!? Относительно легко свалили около полусотни вражеских солдат.
Неприятель атаки не возобновлял. Смирнов предположил, что германцы ждут подкрепления. Я со своей стороны высказал мнение, что они ожидают подхода артиллерии, чтобы под ее прикрытием выбить нас с позиции.
Как ни печально, но я оказался прав. На нас обрушился настоящий ливень снарядов противников. Вначале снаряды ложились с недолетом, а потом наводчики внесли поправки в прицелы и тяжелые смертоносные «гостинцы» накрыли окопы. Командир артиллерийской батареи Ивлев попытался вести контрбатарейную дуэль с германцами, посылая в их сторону фугасные снаряды.
Эх, молодость, неугомонная молодость! Зря он обнаружил позиции батареи, германцы её не видели и не обстреливали. Могли бы артиллеристы оказаться тузом в рукаве при отбитии очередной атаки. А так сами начали ловить приветы от немецких артиллеристов. В калибре трехдюймовки проигрывали германцам. У них еще и наблюдатель, наверное, на брошенной нашими солдатами колокольне сидит, корректируя огонь."
"Не успела осесть пыль от разрывов, немцы пошли в атаку густыми цепями – я не успел их сосчитать.
Взахлеб бил пулемет, выкашивая небольшие прогалины в рядах атакующих. Наши пехотинцы тоже вели стрельбу, но уже не залпами, а вразнобой. Отобьем атаку, нужно будет сходить – посмотреть: может, потребуется заменить кого-то из офицеров.
Немецкая пехота не дошла до середины поля, повернула обратно. А за нас вновь принялись немецкие артиллеристы.
Пригибаясь, прошел на командный пункт роты. От него мало что осталось, прямое попадание.
В большой воронке в беспорядке нагромождались остатки бревен, кое-где угадывались элементы тел погибших здесь людей. Поручик Смирнов был среди погибших. Да, собственно, из офицеров-пехотинцев лишь чудом уцелел прапорщик Тимофеев. Переговорил с ним. Артиллерийским огнем у нас выбило половину личного состава. Санитары сносят в тыловую землянку раненых, а убитых – в самую дальнюю траншею.
Пока разговаривал с Тимофеевым, к нам в окоп свалился унтер-офицер- артиллерист.
