Вернулся в сопровождении двух крепких солдат и одного щуплого субъекта в студенческом мундире. Как потом оказалось, студента поручик взял в качестве переводчика.
Посыпались вопросы вперемешку с матерщиной. Климов не разговаривал, он орал. Я попытался давать ответы в прежней, спокойной манере, но видно мне достался неуравновешенный следователь. Он отдал команду солдатам дать мне в ухо. Совершенно неправильное и незаконное решение.
Первый солдат получил удар в кадык, а затем кулаком в висок. Второго от души приложил по причинному месту и коленом в голову, когда он начал оседать.
Климова засветил кулаком прямо в лоб, он улегся рядом с подчиненными. Студенту хватило легкого удара по шее.
Быстро задвинул внутренний запор камеры, и начал связывать противников их же ремнями, затыкая рты кляпами из фуражек. Все проделал очень быстро, за дверью никакого шума не слышно, значит, никто не всполошился.
Похлопал по щекам студента, приводя в сознание. Юноша глядел на меня перепуганными глазами.
– Я не причиню тебе вреда, не бойся, – как можно спокойней сказал студенту по-немецки.
– Ты арестант?
– Нет, – дрожащим голосом ответил парень. – Я прихожу сюда работать переводчиком, деньги на учебу нужны.
– Тогда сделаем так. Я тебя отпускаю, а ты со всех ног бежишь в контрразведку. Найди начальника, не ниже полковника, и приведи сюда. Скажешь, что у меня есть сведения государственной важности. Понял?
– Д-да-а.
– В камеру пусть не рвутся, у меня в руках поручик и солдаты. Попробуют взломать дверь, получат троих мертвецов.
Все ясно?
– Да-да, конечно, как не понять – закивал головой студент, демонстрируя готовность выполнить поручение этого страшного человека.
– Учти, обманешь, я отсюда выйду, и примерно тебя накажу.
Выпроводив за дверь парня, проверил надежность запора. Снаружи его открыть невозможно. Ломать толстую, обитую железом дверь – дело хлопотное и долгое. Взорвать можно, но тогда пострадают в камере люди. Буду надеяться, что студенту поверят.
Буквально через десять минут в дверь попробовали стучать, с требованиями отворить.
Пришлось пригрозить, что прибью следователя и солдат, если не уйдут, требовал полковника контрразведки. Поняли меня или нет, ведь говорил я по-немецки.
Долго ждал. Наверное, кто-то у кого-то что-то выяснял, а может, знакомились с протоколами моих допросов, но стук в дверь повторился примерно часа через три, по моим ощущениям.
– Отворяйте, здесь полковник Синицын, – донеслось из-за двери по-русски.
